Аналогичным образом рассматривают БРИКС и в Китае, позиции которого заслуживают быть рассмотренными несколько более подробно. В Пекине не раз декларировали, что видят объединение как «новую модель глобального экономического сотрудничества и практический шаг для осуществ: ления мультилатерализма»16. В политическом и экспертном сообществе КНР ак: центировано подчеркивают большое геополитическое значение БРИК как «шан: са и исторический момента для укрепления солидарности, сотрудничества и со: вместной защиты общих интересов развивающихся стран», как инструмента строительства «справедливого многополярного мира», «как моста диалога и со: трудничества между Севером и Югом», «образца сотрудничества между странами разных регионов»17. «Развитие сотрудничества между странами БРИКС работает на формирова: ние более сбалансированной мировой экономики, еще более совершенного гло: бального экономического управления и более демократичных международных отношений», — так определил значение взаимодействия в «пятерке» Председа: тель КНР Си Цзиньпин, с деятельностью которого, как очевидно, будет связано руководство страной на ближайшее десятилетие. Выступая в марте 2013 г. на саммите БРИКС в Дурбане, незадолго до этого вступивший в должность новый китайский высший руководитель призвал «реформировать международную ва: лютно:финансовую систему», «совершенствовать управление глобальной эконо: 305 микой, наращивать «представительство и право голоса стран БРИКС» и созда: вать структуру, « благоприятную для собственного экономического развития». При этом было подчеркнуто; что « Китай продолжит укреплять сотрудниче: ство со странами БРИКС»18. А еще в канун саммита руководство МИД КНР в очередной раз заявило, что «Китай является непоколебимым приверженцем со: трудничества между странами БРИКС и конструктивным участником данного механизма»19. В суммарном сжатом виде «целевой стержень» китайской политики в отно: шении БРИКС может быть сведен к следующему. Существуют немалые основания полагать, что с БРИКС (Пекин, повторим, неизменно называет объединение «важнейшим приоритетом») Китай связывает те ресурсные возможности, которые на путях сотрудничества в «пятерке» откры: ваются для него в деле реализации системных международных целей. Это — по: строение «справедливой мировой архитектуры», больший доступ к рычагам гло: бального (в том числе экономического) управления, продвижение «не западной» модели развития, «рост веса» в развивающемся мире, выгоды от сотрудничества с экономиками других стран БРИКС и т. п. Наконец, в рамках БРИКС для КНР объективная привлекательна сама фор: ма обеспечения данных этих целей — как возможность проведения «активной политика без излишней ответственности» (принцип «сдерживаться», «не выпя: чиваться»). При этом БРИКС рассматривается китайским руководством как шанс усилить позиции в диалоге с другими крупными игроками, прежде всего с США и Западом. Речь идет о возможностях повысить глобальную конкуренто: способность, найти оптимальные ответы на системные вызовы, связанные, в ча: стности, с доступом к мировым энергоресурсам и сырью, с защитой националь: ной валюты, а в итоге — о намерении занять «достойное место» в будущем поли: центричном, «гармоничном» мире. Или, говоря языком деклараций нового китайского руководства, — о «китайской мечте» «великого возрождения нации». Если вынести «за скобки» характерный для политики КНР элемент «китай: ской специфики» (политика «сдержанности», вариант полицентричного миропо: рядка в виде «концепции гармоничного мира»), то даже беглый взгляд позволяет выделить в подходах и Москвы, и Пекина достаточно много общего, что, собст: венно, и служит импульсом к их взаимодействию. Опять:таки в концентрирован: ном виде сходство взглядов может быть выражено тремя базовыми тезисами. И Россия, и Китай согласованно рассматривают данную структуру как: • инструмент для общего усиления своих международных позиций (в том числе в диалоге со странами традиционного Запада), а в итоге — для стиму: лирования строительства нового миропорядка «на полицентричной основе», в котором и РФ и КНР рассчитывают занять достойное, с точки зрения каж: дой из них, место20; • механизм формирования новых, более выгодных для КНР и РФ ( в числе других «стран с формирующимися рынками») «правил игры» конкретно на глобальном экономическом поле; • возможность углубления и расширения двусторонних отношений между странами «пятерки», в том числе путем использования взаимодополняемо: сти в сфере экономического взаимодействия. 306 Эти положения с очевидностью проистекают из принимавшихся уже ряд лет официальных документов, из выступлений официальных лиц двух стран. Они же на самом высоком уровне подтверждены и в последнее время. К примеру, в уже упоминавшейся «Концепции участия Российской Федера: ции в объединении БРИКС» (принята в марте 2013 г. в канун саммита в Дурба: не), а также в выступлении на этом саммите Председателя КНР вновь сходным образом отмечены такие задачи, как «формирование полицентричных МОи их демократизации», реформа международной валютно:финансовой/финансо: во:экономической системы. Вновь в унисон говорилось об экономической инте: грации стран БРИКС «с целью задействовать преимущества взаимодополняю: щих возможностей сотрудничества»21. Характерным моментом, общим для подходов обеих стран, является и тот факт, что, официально подчеркивая намерение и впредь развивать взаимодейст: вие в БРИКС, обе стороны выделяют значение политической составляющей БРИКС, в частности, в деле создания условий «для укрепления международной безопасности»22. Так, вопроса