Республика Корея признает не только сырьевые или энергетические ресурсы Тихоокеанской России. На экспертном уровне обсуждаются различные вариан: ты сотрудничества в сельском хозяйстве (обеспечение продовольственной безо: пасности в рамках АТЭС), закупок вооружений, развития трудовых ресурсов, на: конец, совершенствования и развития транспортной системы СВА, включая межкорейские инфраструктурные проекты и освоение северного морского пути. Однако, по мнению южнокорейской стороны, современные российские реалии (неразвитость законодательных гарантий иностранным партнерам, засилье чи: новно:бюрократического аппарата, коррупция) практически нивелируют воз: можность их взаимовыгодной эксплуатации39. Руководство Северной Кореи открыто не демонстрирует своих планов в от: ношении соседних территорий России. Очевиден его интерес к территории При: морья не только как к одному из немногих для КНДР окон во внешний мир40, 263 источнику финансовых ресурсов41, но и возможной зоне для отступления в слу: чае нежелательного для руководства страны развития событий на полуострове. Согласие Пхеньяна на произведенную РЖД модернизацию отрезка железной до: роги Раджин — Хасан — потенциально первого участка Транскорейской магист: рали — подтверждает наличие у него интереса к более сложным экономическим проектам. США традиционно воспринимают Россию и ее тихоокеанскую часть через призму обеспечения национальной безопасности и американских интересов в АТР. С этих точек зрения, поскольку реальных угроз интересам США в АТР Рос: сия представить сегодня не в состоянии, интерес собственно к ней в Вашингтоне минимален. Однако китайский фактор в этом политическом раскладе Вашинг: тон игнорировать не может. Рост мощи и влияния Китая заставляет Соединен: ные Штаты корректировать политику и в отношении российского Дальнего Вос: тока. По мнению американских экспертов, сотрудничество России и Китая по ряду направлений, имеющих прямую территориальную привязку к Дальнему Востоку, создает ряд угроз для безопасности США. Такие угрозы могут возник: нуть в результате: • нацеленности экспорта российских углеводородов преимущественно на китайские рынки; • экспорта вооружений и военных технологий из России в КНР; • поддержки или нейтралитета России в отношении Китая в так называемых «морских спорах» с союзниками США (Японией и Республикой Корея) за морские ресурсы Восточной Азии; • укрепления стратегического союза России и КНР на основе сходства пози: ций по некоторым международным вопросам, прежде всего по ситуации вокруг КНДР. Американские эксперты считают, что привлечение России на сторону США в Тихоокеанском регионе логичнее всего начинать через расширение экономи: ческого сотрудничества на Дальнем Востоке42. Несколько повысившийся в последние годы интерес к Тихоокеанской Рос: сии со стороны Вьетнама, Сингапура, Малайзии, Филиппин и Таиланда не связан с фактором Китая и обусловлен скорее надеждами получить определенные диви: денды на поле активизации России в Азии и развития Дальнего Востока, чем по: литическими соображениями. Их интерес связан как с возможностями эксплуа: тации природных ресурсов (энергетических, сельскохозяйственных) региона, так и с поиском новых транспортных коридоров в Европу43. Что касается Китая, то руководство КНР продолжает исповедовать идею привлечения потенциала Сибири и Дальнего Востока для решения задачи уско: ренного развития своих Северо:Восточных провинций. Достаточно абстрактные представления об использовании ресурсов Сибири и Дальнего Востока для раз: вития Северо:Восточного Китая, которые широко обсуждались в интеллектуаль: ных и политических кругах КНР в 1990:е годы — начале XXI в., в 2009 г. материа: лизовались в Соглашении о координации программ развития Дальнего Востока и За байкалья РФ и возрождения старой промышленной базы Северо Востока КНР. На сегодняшний день итоги выполнения соглашения обеими сторонами трудно на: звать успешными44, однако китайская сторона не теряет оптимизма. 3:й пленум 264 ЦК КПК 18:го созыва (ноябрь 2013 г.) призвал к усилению сотрудничества с со: предельными странами и ускоренному развитию приграничных территорий. По: этому следует ожидать новых инициатив и повышенной активности пригранич: ных провинций Китая в развитии отношений с приграничными территориями России. Ученые КНР продолжают рассматривать приграничное сотрудничество с Россией как имеющее очень важное стратегическое значение для обеих сторон45, считают его не только необходимым, но и неизбежным, поскольку оно соответ: ствует объективным экономическим потребностям двух государств46. Власти се: веро:восточных провинций ставят перед собой задачу в полной мере, как это от: кровенно сформулировал президент Академии общественных наук пров. Хэй: лунцзян Цюй Вэй, «эгоистично воспользоваться стратегическими шансами»47, которые открывают планы Москвы по развитию Дальнего Востока: расширить импорт энергоресурсов, экспорт своих капиталов, товаров и рабочей силы, полу: чить доступ к портам Тихоокеанской России. В частности, стратегия пров. Цзи: линь, активно развивающей новую зону Чанцзиту в зоне р. Тумэнь, примени: тельно к России сводится к утилитарной формуле «воспользоваться портом [За: рубино], выйти к морю»48. Теоретически и формально интересы Москвы и Пекина совпадают. Важ: ность их развития трансграничных и межрегиональных связей России с Китаем регулярно констатируется двусторонних документах49. На деле оба государства принимают в их развитии минимально необходимое участие и они преимущест: венно развиваются и поддерживаются жизненными интересами людей и пред: принимателей, живущих по обе стороны протяженной российско:китайской границы. Особенно это касается России, чьи приграничные связи с Китаем раз: виваются фактически стихийно, без координирующей и направляющей роли центра. С одной стороны, в этом их сила, они не забюрократизированы и имеют большой потенциал саморазвития. С другой — в этом их слабость. Ряд проблем межрегиональных связей, особенно на законодательном уровне — может быть решен только в столицах. 3. Возможности региона