или еще одна история из жизни моей семьи
Спрашиваете, когда уже будет смешно? Конечно, вспоминаются не только грустные истории, ведь и в жизни часто смешное и трагическое оказываются рядом, как в анекдотах, над которыми смеялись все. Наверное, и вы тоже слышали «прикольные» анекдоты про чукчу, который «стреляет хорошо», или «заблудился в московском метро». Или про того чукчу, который «умный и хитрый», а в каждом кармане у него билет, а за пазухой у него проездной… Кто из нас видел живого настоящего чукчу? Хотите, расскажу…
После войны Краснотурьинск продолжал строиться руками немцев, которых держали в бараках за колючей проволокой, среди них были люди разных профессий, в том числе и врачи, и учителя, и инженеры… После 53 года им стали разрешать работать по специальности… Тогда и начали строить больницу, быстро прославившуюся на весь Урал и Сибирь. Там после освобождения в 55 году начала работать моя мама Шерер Наталья Эдуардовна.
В 60 годы в Краснотурьинскую больницу стали направлять с Камчатки больных туберкулезом местных жителей, которые называли себя «чукчи - народ». Привозили тех, кого можно было спасти, сделав операцию и удалив часть пораженного легкого. В то время в Краснотурьинской больнице царь и бог был хирург по фамилии Франк (старший). Он делал эти сложные операции виртуозно, но больные умирали… И тогда он решил установить возле постели прооперированного больного так называемый ПОСТ: поставил медицинскую сестру, которая несколько суток будет неотлучно «выхаживать» больного. Он громогласно объявлял: «Я отрезал все, что надо, но пока не спас! Выхаживайте!» Это сейчас есть реанимация и аппараты… мониторы и датчики… А тогда только руки и талант хирурга да самоотверженная работа медицинских сестер… Вы не забыли, что больные – это чукчи, молодые мужчины и женщины. Они по-русски говорили совсем плохо, а их родные были за тысячи километров…
Мамин опыт, умелые руки и желание спасать больного сделали ее незаменимой именно в работе на ПОСТУ. Дежурить приходилось сутками: с поста нельзя было отлучаться ни поесть, ни покурить… После смены мамочка отсыпалась, а потом обязательно рассказывала, как больной дышал, да как искали вену, чтобы ввести капельницу… А иногда счастливая приходила и рассказывала, что выписали очередного чукчу, а домой отправить не на что, поэтому всем отделением «скидывались» на билет… Одну историю я запомнила в подробностях.
Привезли молодую женщину, на лбу у нее татуировка - это значит, что она невеста! Чукотская красавица! Ее прооперировали, удалив половину легкого, очень долго возле ее постели был ПОСТ. Тогда мне было 10 лет и я умела ловко пробираться к маме в отделение, а сотрудники делали вид, что я невидимка! Это было интересно и страшно. Даже не верилось, что это живой человек! Но Любка (так она себя называла в 3 лице) ожила и скоро покинула больницу.
За время, проведенное в больнице, прониклась такой благодарностью к доктору и к маме, так поверила в свое спасение, что стала писать письма и посылать свои фотографии, а однажды прислала нам по почте мешок сушеной рыбы… Рыбу выбросили, а фотографии сохранили, уж очень весело было читать ее каракули - смеялась вся больница. Доктору писать она побоялась, написала маме: «Наталья Этурдовна ( так она произносила мамино отчество - Эдуардовна не могла выговорить),
скажи доктора Любка беременный!» И даже фотографию своего мужа прислала. Вся больница хохотала, чем не анекдот про чукчу?
Как-то так получалось, что мама всегда оказывалась на самой тяжелой работе, на которую не каждый согласится. Сначала туберкулезные больные, потом душевнобольные… Мама никогда не говорила «психи» или «сумасшедшие» - только «душевнобольные, так же, как раньше, никогда не говорила про туберкулез - «заразно»… Эта врожденная или воспитанная деликатность притягивала к ней людей исключительных, интересных, творческих и совсем простодушных, наивных и смешных. Так что историй медицинских я в детстве наслушалась столько, что поняла: медицина – это не мое. Как говорится, «кишка тонка!»