Клосу и его ребятам сегодня не повезло, Мейло отправил их в парк охранять милорда графа от свирепых белок!

Клосу и его ребятам сегодня не повезло, Мейло отправил их в парк охранять милорда графа от свирепых белок! — хохотнул факельщик. — Им давно полагалось вернуться. Может, случилось чего? — Конечно же случилось! Ты думаешь, что ты один такой умный? У Клоса, видать, тоже бутылочка под деревцем была припасена. Да не одна! Небось парни теперь до утра на травке продрыхнут. Боюсь, что после знакомства с Эллом и Эграссой Клос с компанией больше никогда уже не проснутся. — Пойдем поищем, что ли? — А зачем? Охота тебе по темному парку шастать? Голоса стражников затихли в отдалении. — Пронесло, — выдохнул Кли-кли. — Все стражники от рождения такие слепые или только эти? — Когда как. Мы почти пришли. Нам оставалось свернуть за угол и пробежать вдоль дальней стены здания до нужного окна. Я лег на землю и осторожно высунул нос из-за угла, проверяя — все ли чисто? Никого. На этой стороне дома не горело ни одного окна. — Здесь. Я достал паутинку и швырнул свободный конец веревки вверх, метя в балкон, нависший над нашими головами. Волшебная веревка-спутница без всяких там кошек или зацепов основательно прилипла к камню. Я для спокойствия собственной души подергал несколько раз, проверяя крепость моей путеводной ниточки в небеса. Не оторвешь! Я не зря потратил золотые на это чудо. — Стой здесь, Кли-кли. Не шуми и не вздумай устраивать какихнибудь фокусов! — Я ожег гоблина грозным взглядом. — Да, Гаррет. — И что бы ни случилось, не смей лезть за мной. — Да, Гаррет. — Если я не вернусь через час, найди Маркауза и убирайтесь отсюда. — Да, Гаррет. — Маленький гоблин выглядел самым несчастным существом на Сиале. — Я полез, если что случится, свистни, только тихо. — Но, Гаррет, я не… — Кли-кли, — раздраженно бросил я. — Просто сделай то, что я прошу. — Хорошо, Гаррет, — смиренно согласился гоблин. Я отстегнул застежку, удерживающую плащ на плечах. Плащ хорош, спору нет, он чернильно-черного цвета, как и вся моя одежда, но лазить в плаще по стенам, особенно высоким, дело неудобное и даже трудное. — Гляди в оба, — дал я последние наставления шуту и дернул паутинку, отдавая ей мысленный приказ. Веревка дрогнула и начала поднимать меня вверх. Мне оставалось только упираться ногами в стену и смотреть, как ко мне приближается балкон. Где-то на половине дороги, в то время когда я находился между небом и землей, откуда-то снизу раздалось шипение то ли раскаленной сковородки, то ли умирающей от паралича змекжи. Пришлось остановиться и поглядеть вниз. Кли-кли засунул в рот почти все пальцы и теперь надувал щеки, пытаясь изобразить горниста. — Ты чего? — с высоты зашипел я на него.