— Работа у них такая.

— Работа у них такая. — Да нет, я про тех, что в доме. В окнах второго этажа горел свет. Не спят, а следовательно, у меня могут возникнуть проблемы. Неназываемый побрал бы этих полуночников! — Куда теперь, Гаррет? — Видишь во-он те деревца? — Ну? — До них, потом к стене здания и до окна. — Нас же увидят! — Меньше болтай и делай, как я, тогда не увидят. Впрочем, можешь оставаться в парке и дожидаться меня, я не возражаю. — Думаю, я способен не привлекать к себе лишнего внимания, — тут же ответил шут. Между парком и домом было пустое пространство ярдов сорок в длину. В основном зеленая постриженная травка и клумбы (а точнее, целые поля) роз. Я постарался пробежать это место как можно быстрее. Вокруг нас властвовала тишина, лишь разыгравшийся ветер шумел в кронах деревьев. Ни криков птиц, ни песен сверчков. Нам с Кли-кли пришлось бежать прямо по клумбам, безжалостно давя каблуками кусты белых и желтых маленьких декоративных роз. Представляю, сколько проклятий завтра обрушит на наши головы садовник! Розы мстили, провожая меня одуряющим ароматом дешевых женских духов. Ненавижу розы! Стена дома возникла внезапно, и я с облегчением прислонился к ней, переводя дух. Кли-кли пыхтел по соседству: — Я и не знал, что работа вора такая тяжелая. — И нервная. Не отставай! Стена тянулась мимо нас по правую руку, я крался впереди, Кли-кли сразу за мной, едва не наступая на пятки. Как назло под стеной дома трава не росла. Чьей-то заботливой рукой здесь были насыпаны мелкие камни. Так что приходилось идти, как по сухому валежнику, — очень аккуратно. Тьма вокруг была кромешной, как будто мы оказались глубоко под землей. Нас с Кли-кли сейчас, конечно, сложно разглядеть, но беда темноты в том, что и врага тоже не видно. Мы как раз дошли до угла здания, когда из темноты показался патруль стражников. Я остановился как вкопанный, и Кли-кли врезался мне в спину, удивленно ойкнув. В следующие три секунды я успел сделать сразу несколько дел: накинуть на голову капюшон, зажать рот Кли-кли свободной рукой и постараться слиться со стеной в единое целое, благо мрака тут было на десять Неназываемых. Кли-кли, надо отдать ему должное, даже не дернулся. Трое стражей, переговариваясь между собой, медленно шли в нашу сторону. Все бы ничего, но у одного из них был факел. Через несколько секунд мы с гоблином будем как на ладони. — А я ему говорю, чего ты дурня из себя строишь! Проиграл? Плати! — А он? — А чего он? Он за нож, ну я его и того… — Смотри, Гарт, узнает начальник караула, кто Хрена пришил… — Не узнает, если ты молчать будешь. Да я и не виноват! Зачем играть на боях медведей, если не можешь заплатить проигрыш? — Хрен тоже хорош! Сам за нож схватился… Дураком был, дураком и умер! Ничего я никому не скажу. Не волнуйся. — Спасибо, дружище, — проникновенно поблагодарил стражник Я стал медленно сползать по стенке, укрывая плащом и себя, и Кликли. Руку с физиономии гоблина пришлось убрать, иначе арбалет не зарядишь. Мой малыш оказался у меня в руках, и я, стараясь производить как можно меньше шума, потянул рычаг, взводящий тетивы, на себя. Едва слышный щелчок сказал мне, что болты встали в боевое положение. При добром расположении Сагота я успею заставить замолчать двоих, но остается третий, и у этого парня будет меч. Стражники поравнялись с нашим ненадежным укрытием, и мой палец на спусковом крючке невольно напрягся. — Прохладно нынешней ночкой что-то, — пробурчал тот, что с факелом. — Сейчас закончим обход и пойдем в караулку, у меня там припрятана бутылочка именно вот для такого случая. — А если нас застукает Мейло? — Не застукает, — беспечно отозвался стражник. Ребята протопали мимо и пошли своей дорогой. Ни один из них даже не посмотрел в нашу сторону. Действительно, какая опасность может поджидать со стороны стены? — Мейло-то? Он родного папу застукает, не говоря уже о таком дурне, как ты! — Чего-то тройки Клоса не видать.