Нет, так дело не пойдёт. Поддаваясь недопустимой, совершенно безответственной тяге к мальчишке, который всего-то проявил толику внимания, я подошла прямиком к скользкому краю. Ещё один шаг, и я полечу кубарем, но мне ведь не обязательно прыгать, чтобы узнать, каково это — быть там, внизу.
начало рассказа: "Мне не стыдно" (12) ... (назад к 11)
Мы это уже проходили — не так, как с Данилой, но урок я усвоила.
Совсем некстати мелькнуло воспоминание о длинноносом парне с острым кадыком и в аккуратном костюмчике — мои опекуны пригласили в гости племянника-пианиста в придачу с крайне раздражительной тётей, как и положено для тех, у кого полно всяческой родни. Мальчик битый час прикидывался, что он выше общения со мной — сомнительной дворняжкой, а когда взрослые позабыли про нас, то затащил на балкон и спросил, как мне удаётся терпеть этих зануд. Он оказался весёлым парнем и мне понравилось болтать с ним о всякой ерунде и о том, как его достали предки, и мы обменялись телефонами. Всё шло отлично, пока его мать не вломилась к нам и не потребовала, чтобы сынуля был осторожен с «этой сироткой».
Пожалуй, я сглупила и выпалила ей в лицо слишком много совсем уж непозволительного — меня заставили долго и нудно извиняться и обещать, что впредь я буду очень, очень вежлива, но после того, как такси уже приехало и тётя, вытолкнув за дверь вытянувшегося по струнке сына, снисходительно бросила что-то про неисправимые гены, я сорвалась.
Медленно и с расстановкой я поведала заносчивой ханже, что её ждёт в самом ближайшем будущем — и не поскупилась на подробности. Ничего кровожадного или зловещего, просто парочка досадных происшествий, чтобы посильнее взбесить эту высокомерную женщину. Она вытаращила покрасневшие глаза и минуты три хватала ртом воздух, а потом так шарахнула железной дверью, что весь подъезд услышал.
История с чёртовой удачей и домовыми: "Алиса и её Тень"
Смех в том, что в детдом меня вернули не из-за этого. То есть всё сбылось в точности, а тётка отказалась общаться с моими опекунами, пока «эту нечисть» не вернут куда следует, но они продержались ещё пару месяцев. Возможно, они не так уж любили тётю и втайне злорадствовали, потешаясь над её неудачами, но тут же сдались, когда я в шутку сказала, что стоит сделать огонь на плите поменьше, а то всё к чертям сгорит.
Серьёзно — на следующий же день побежали отказываться, пряча бегающие глазки. Я не стала опускаться до мести, потому что внутри всё перегорело.
Главный урок — никаких сколько-нибудь важных привязанностей.
Тот пианист ни разу не написал мне ни одного сообщения и не позвонил. Оно и к лучшему.
И вот теперь Данила ни с того ни с сего ведёт себя вот так и явно предполагает, что я буду обычной милой девочкой. Возможно, чуть более дикой, чем он привык, но… Нельзя обманывать себя. Ничего не выйдет.
Развернуться и уйти тяжело — намного тяжелее, чем я думала. Всем существом я ждала, что он догонит меня и заставит остаться, но он этого не сделал. Разочарование даже ещё хуже.
Вернулась домой и выйдя из лифта наткнулась на Степанова. Он устроился на корточках возле распределительного щитка и медленно поднял опухшие глаза при звуке разъезжающихся створок. Поверить не могу — он плакал, что ли? Как-то это уже чересчур.
— Что ты тут делаешь? Пришёл помочь с мебелью? Спасибо, — тараторю, скрывая лёгкое потрясение.
— Ты была с ним? — он чуть ли не хрипит.
— С кем? — уточняю не особенно убедительно. Открыла дверь и устало махнула ладонью в приглашающем жесте— сцены не избежать, так хоть без участия соседей по этажу.
— С Данилой, — имя далось ему с усилием.
— Нет, ничего подобного. Я спросила его, зачем он наврал про вечеринку, а он толком и не объяснил.
Степанов зашёл внутрь и встал напротив окна, скрестив руки и глядя на меня с обвинением. Не очень понятно, с чего он вообще злился — мы же не встречаемся, в конце концов.
— Я же всё объяснил тебе. Он не подходит тебе, как ты не…
— А я осталась при своём мнении. И это не твоё дело.
— Таня. Я не собирался рассказывать тебе правду, но теперь мне придётся.