Найти в Дзене
Виктория Соболева
2 подписчика

— Птички ссорятся, — сообщила она, переводя бинокль с берега на воду.

1
1 мин
— Птички ссорятся, — сообщила она, переводя бинокль с берега на воду. — Стрижи. Торопятся птенцов выкормить: сибирское лето короткое, — сказал капитан. — Мошек, стрекоз наловят и тащат в гнезда. — А где они? — Видишь, в береге круглые отверстия? — Это стрижи нарыли? Как много!.. Значит, в такой вот дыре должен был зимовать Паша? Ну уж нет, пусть лучше в клетке живёт! — Тебя мать не потеряет? — напомнил Митрофан Игнатьевич. Витька поняла, что пора уходить. Она с сожалением отдала бинокль. — А можно, я ещё приду? Капитан снова хмыкнул, и Витька расценила это как согласие. — Спасибо! До свидания, Митрофан Игнатьевич! Митрофан Игнатьевич чуть наклонил голову и приложил к козырьку руку. НЕОБЫЧНЫЙ СИГНАЛ Есть у взрослых поговорка: «Не было бы счастья, да несчастье помогло». Витька раньше её не понимала. А сейчас стало ясно. Если бы Паша не пытался убежать, она никогда бы не познакомилась с такими замечательными людьми, как Митрофан Игнатьевич и Вася. С Митрофаном Игнатьевичем разговаривать и

— Птички ссорятся, — сообщила она, переводя бинокль с берега на воду.

— Стрижи. Торопятся птенцов выкормить: сибирское лето короткое, — сказал капитан. — Мошек, стрекоз наловят и тащат в гнезда.

— А где они?

— Видишь, в береге круглые отверстия?

— Это стрижи нарыли? Как много!.. Значит, в такой вот дыре должен был зимовать Паша? Ну уж нет, пусть лучше в клетке живёт!

— Тебя мать не потеряет? — напомнил Митрофан Игнатьевич.

Витька поняла, что пора уходить. Она с сожалением отдала бинокль.

— А можно, я ещё приду?

Капитан снова хмыкнул, и Витька расценила это как согласие.

— Спасибо! До свидания, Митрофан Игнатьевич! Митрофан Игнатьевич чуть наклонил голову и приложил к козырьку руку.

НЕОБЫЧНЫЙ СИГНАЛ

Есть у взрослых поговорка: «Не было бы счастья, да несчастье помогло». Витька раньше её не понимала. А сейчас стало ясно. Если бы Паша не пытался убежать, она никогда бы не познакомилась с такими замечательными людьми, как Митрофан Игнатьевич и Вася.

С Митрофаном Игнатьевичем разговаривать интересно, но с Васей — лучше: он молодой, как дядя Ариф, всё время шутит или поёт, и Витька его нисколько не стеснялась.

В рулевой рубке Витька была ещё два раза. Оказывается, рулевая — самое главное место на теплоходе и вообще на любом корабле. Колесо — это штурвал. С его помощью можно разворачивать руль вправо, влево, вперёд, назад. А сам руль находится сзади теплохода, в воде.

Когда стоишь на вахте, у штурвала, отвлекаться нельзя. А то — или на мель сядешь, или поворота не заметишь и в берег врежешься.

— А как узнавать правильный путь? — спросила Витька.

— Фарватер! — Вася смешно сморщил нос и важно сказал: — Чуять надо!

Витька подозрительно посмотрела на него:

— Нет, серьёзно.

— Для этого лоцманские карты есть и дорожные знаки: бакены и створы. Поняла?

Конечно, Витька ничего не поняла: столько незнакомых слов сразу!

— Сейчас будем створ проходить. Иди сюда, — Вася поставил её перед собой и велел взяться за штурвал. — Видишь, на левом берегу два белых прямоугольника? Друг за другом стоят?