Экран на противоположной стене дежурной части

Экран на противоположной стене дежурной части, как всегда, показывает круг, разделенный двумя линиями, проведенными по диагонали крест-накрест, на четыре равные доли. Вся западная четверть – наш административный квартал – пестрит множеством красок, резко контрастируя с бледными тонами остальных трех четвертей. (Они лежат вне нашей юрисдикции и, соответственно, не должны отвлекать на себя много внимания). В самом центре Западного квартала синим огоньком обозначен наш участок. Один-единственный на четверть многомиллионной Москвы. Город-круг. Кажется, еще древние греки считали эту фигуру совершенной? Какая-то нечеловеческая тяга к правильным формам и линиям, свойственная здешним архитекторам, привела даже к тому, что каждый мегаполис планеты возвышается своими зеркальными небоскребами на идеально плоской поверхности. Какой бы горный ландшафт ни был вокруг. Помнится, Денис рассказывал, что площадки под будущие города выравнивались лазерами еще до того, как приступили к созданию биосферы Ремотуса. – Авторизация успешно пройдена, – бодро сообщает устройство, заведующее оружием и полицейскими жетонами, как только я прикасаюсь к нему правой рукой. – Поместите вашу левую руку в центральное отверстие. Послушно последовав указанию, я вскоре вынимаю ее обратно – и вся поверхность левой ладони уже представляет из себя светящийся голубым светом полицейский жетон. Одновременно из бокового отверстия устройства появляется рукоятка парализующего пистолета. Засунув его в предназначенный для оружия карман на брюках, спешу к парковке. – С Днем рождения, дружище! – Денис крепко жмет мне руку, оставляя на ней следы кетчупа с горчицей. Облокотившись всем своим телом, весящим не меньше ста килограммов, на капот, напарник с аппетитом дожевывал гамбургер. – Привет! Спасибо. – Ну что, уже придумал, где будем отмечать? – Мирослава хотела в каком-нибудь из городских парков... – Я подношу жетон к двери автомобиля. – Она эту идею еще полгода назад высказала. Как только прогноз погоды на сегодня был опубликован. – А давай в том парке, что рядом с вашим домом? – Денис открывает дверцу с другой стороны. – Я там видел ресторан натуральной кухни. «Усталый суслик» называется. Их сеть варит отличное пиво и продает его во всех своих точках. Образцы они даже запретили использовать для каталогов атомных синтезаторов, представляешь? Мы оба усаживаемся на передних креслах, и Денис усмехается: – Впрочем, и правильно сделали. Ты мое мнение насчет всей этой синтезированной дряни знаешь. Ничто не имеет в жизни такого значения для Дениса, как еда. На его вкус всегда можно положиться. – Да, давай в том ресторане, – соглашаюсь я. Правда, если мне прямо сейчас подадут яичницу-глазунью по-румынски и латте макиато, приготовленные традиционным способом, то что-то сильно сомневаюсь, что мой язык почувствует хотя бы малейшее отличие от той «синтезированной дряни», которую я ел на завтрак. Едва услышав команду «ехать», автомобиль на магнитной подушке – управляемый, как и весь здешний транспорт, искусственным интеллектом – немедленно набирает свою обычную головокружительную скорость. Адрес потерпевшего был перенаправлен в его навигационный мозг из дежурной части, еще когда шеф посветил на карту указкой. Денис уставился на экран, возникший в воздухе из его жетона, и просматривает информацию, которую я уже и так слышал от шефа. – Странно всё это, – говорю я, когда экран скрывается обратно в жетоне. – Что странно? – Что он лежит на кровати под одеялом. Не мог же он просто взять и умереть во сне? Вопрос, конечно же, риторический. Когда люди стареют и болеют, смерть во сне не является чем-то необыкновенным – это понятно...