Деревенская девочка Ира четырех лет отроду, больше всего на свете любила играть с кошкой Муськой и кушать шоколадные конфеты, желательно чтобы и на завтрак, и на обед, и на ужин. Но было у нее еще одно любимое увлечение - это умываться! Из умывальника конечно. Для городских, и не очень просвещенных, наверное, следует пояснить: в умывальник наливалась вода, чтобы помыть руки или лицо, надо было поднять носик умывальника, откуда текла вода. Использованная вода стекала в раковину с отверстием, под которым стояло подумывальное ведро. Поэтому, чтобы умыться, нужно сходить на колонку или на колодец, принести воды, налить в умывальник, затем использованную воду вылить на улицу. И так несколько раз в день, в зависимости от количества проживающих, и объема умывальника... Ирка обожала умываться! Когда поднимаешь носик умывальника к верху, он издает своеобразный , хлюпающий звук. Ну просто райское наслаждение, пить и умываться одновременно! "Ба-бу-шка! " - заунывно начала приставать Ирка, показывая ей свои ладошки: "Умывачя надо". Анна Сергеевна, зная привычку своей внучки, решила схитрить: "Смотри, нет водички!" убедительно сказала она ей, специально ударяя мимо носика. "Ну-ка, покажи ручки, нет не грязные ещё. Нельзя много умываться, больно чистая будешь, вороны на гнездо утащат!" Ирка кивнула ей кудрявенькой головой, как-бы согласившись с бабушкиными доводами, а сама надумала идти в" сказочный" домик, где уж она точно от души умоется. И выйдя во двор, уверенной походкой, потому как уже ходила, подошла к двери загона, открыв её оказалась на огороде у соседей. Там был посажен картофель, который дружно зеленел стройными рядами. Найдя узенькую межу, смело направилась вперёд, затем перелезла через нижние жерди огорода, и вот он - "сказочный" домик! Домик был маленький, деревянный, два окошка на улицу, и одно во двор. Палисадник тоже небольшой. Там росли высокие жёлтые, и низенькие синие цветочки. А ворота у маленького домика были наоборот - большие и крепкие. В сказке "Али-Баба и сорок разбойников" Касиму, чтобы войти в закрытую пещеру стоило лишь сказать: "Сим-сим, откройся!" А Ирка, когда подходила к огромным закрытым воротам, всегда произносила целую речь: "Кока Тоня! Я плишла! Отклой волёту! Умывачя буду!"
Что за странные слова, скажете вы. Просто Ирка не выговаривала некоторые буквы. И это означало: "Крестная Тоня, я пришла, открой ворота, умываться буду!" Почему к хозяйке дома нужно было обращаться "Кока Тоня" маленькая девочка еще не знала. Только со временем ей стало ясно, что "Кока Тоня" жена "Кокая Васи", это её крестные родители. А еще Василий был родственником отца, его любимым племянником. Крестили маленькую Ирку дома, ведь батюшка Николай, тоже был родственником. И он с удовольствием провел обряд крещения в доме своего двоюродного брата.
Молодая хозяйка выключила сварившуюся пшенную кашу, затем уложила спать семимесячную дочь Галинку, спокойно усевшись за стол, хотела заняться любимым делом - вышивкой на пяльцах.Но тут за окном требовательно и громогласно раздалось: "Кока Тоня! Я плишла! Отклой волоту! Умывачя буду!" Вышивальщица, отложив вышивку в сторону, слегка замешкалась. Если сделать вид что не услышала, еще громче кричать будет и разбудит Галинку. А если впустить её в дом, то уж наверняка разбудит. Обречённо вздохнув, бормоча что-то по-удмуртски: "Остонь Марэ со Ира""...
Кока Тоня побежала открывать ворота. "А кокой Вася на работе?" "На работе, на работе, Галинка спит, шёпотом разговаривай, ладно?" "Ладно!" - громко и радостно ответила маленькая гостья. И открыв двери быстро направилась к умывальнику. Встав на цыпочки, чтобы дотянуться до носика, долго и неторопливо умывалась, брызгая водой по сторонам, и себе на платьице. Вода в умывальнике наконец закончилась, а вместе с тем и водные процедуры. Кока Тоня охая поспешила за полотенцем, обтирать сырехонькую крестницу. Маленькая шкода, довольная, чистая и радостная, усевшись на стул, стала рассматривать свой любимый сказочный домик. В правой половине комнаты была вроде-как кухня. В углу умывальник, рядом стояла русская печь с палатями, где можно спать. На стене висела самодельная полка для тарелок, рядом тумба для пищевых продуктов, на ней электрическая плита и две табуретки. Слева стояла большая железная кровать, сундук, два стула и небольшой стол. Вот и всё перечисленное имущество! Тем не менее, домик был невероятно красивым и уютным, и маленькая девочка любила его по долгу рассматривать. На полу были постелены домотканые половики, а на них, как островки, вязанные крючком круглые и овальные коврики. На сундуке лежало добротное покрывало, сшитое из лоскутков ткани ,а на кровати две большие пуховые подушка, вышитые узорами каких-то невероятных сказочных цветов. . Низ кровати обрамлён своеобразным подшторником, который свисал маленькими узорными треугольниками . Даже сбоку кровати, на резиночке висела очередная, вышитая, цветочная панорама. Ну, просто царское ложе, а не кровать! И вот на этой-то красоте спала ничего ещё не сведующая, маленькая Галя... Больше всего Ирка разглядывала окна, несмотря на конец лета, солнце все ещё весело светило. Яркие лучи освещали горшочки с цветущей геранью. От чего их лепестки казались более яркими и насыщенными, расшитые подшторники дополняли всю прелесть этой флоры... Откуда-то залетевшая бабочка, суетливо садилась то на цветок, то на стекло, пытаясь вылететь на волю. Крёстная удивлённо наблюдала за притихшей говоруньей: "Надо же, спокойно так сидит, а я вот нехорошо про неё подумала, что если зайдёт, то разбудит Галинку, даже как-то совестно." "Ирка, а ты кашку кушать будешь?" "Кашку?" - переспросила она, "А какую?" "Вот какую!" - улыбаясь приветливо сказала кока Тоня, приоткрыв крышку кастрюльки. Взглянув на жёлтенькую кашу, маленькая привереда разочаровано отказалась. "Нет, не хочу." И снова стала наблюдать за бабочкой на цветке. "Кока Тоня наверное забыла" - подумала Ирка "Что я ем только белые кашки : рисовую и манную, да еще и песочком посыпаю." "Ну ладно тогда, раз не хочешь, " - сказала крестная снова взявшись за пяльцы. Ирке очень нравилась кока Тоня. Молодая, красивая, черноволосая. Глаза у неё тоже были черные, как две смородинки. И всегда милая, добрая улыбка на лице. Голос тихий, спокойный, ласковый. Как это Пушкин говорил? "Ну, а речь то говорит словно реченька журчит." Лучше- и не скажешь. Да, недаром в неё влюбился Василий. Крёстный Вася тоже мужчина хоть куда. Большепудгинский красавчик! А глаза... Ну, просто цвета небесной синевы. Работящий, веселый, разговорчивый, тоже громкоголосый, недаром ведь родственник, а гены вещь упрямая. Ирка повернулась на стуле в другую сторону и подняла голову. Там в углу, на полке стояло красивое женское изображение, с младенцем на руках. Было ещё одно, большее по размеру, с ясным, выразительным взглядом.. И всё это оформлено сверху, снизу, по бокам, в цветастые, вышитые шторочки. Но, сейчас Ирка не обратила внимания на вышивку, она всё смотрела и смотрела на эти глаза, исполненные какой-то невыразимой любви и сострадания. Наконец, указывая на икону спросила: "Кока Тоня, а это кто?" Крёстная, вздрогнув от неожиданно заданного вопроса ответила "Бог..." Девочка снова стала рассматривать изображение, пытаясь осознать своим детским умом кто это, Бог? Спустя какое-то время решила уточнить: "Бог это мальчик или девочка?" Совсем растерявшись, крёстная запинываясь пробормотала: "Маль - чик... . И тут зависшую тишину прерывает заливистый детский плач. "Ох! "-спохватилась крёстная , подбегая к кровати, пыталась убаюкать малышку. А она не успокаивалась. "Ну всё", - разочарованно подумала Ирка - "Теперь уже не поговоришь, слишком шумно стало." "Кока Тоня! Я домой пойду." "Пойди давай, пойди, мила дочь", как всегда приветливо проговорила крёстная, закрывая за ней ворота. Маленькая Ирка ещё не знала, что вскоре кока Тоня со своей семьей уедут из Большой Пудги и будут жить в Нижнем Вишуре. А эти встречи навсегда остануться в её сердце как тёплое воспоминание детства...
