Насладившись чаепитием, Элма незаметно свернула беседу и покинула Юлиану

Насладившись чаепитием, Элма незаметно свернула беседу и покинула Юлиану. Лукас и горничные последовали за ней.
Ну и странная ситуация. Лукас шёл спасать новенькую горничную, совершившую какую-нибудь страшную ошибку, а в итоге ему подали великолепный чай и сладости, а сейчас сопроводили в замок.
Четыре человека молча шли по коридору. Они просто не знали, как заговорить, до сих пор шокированные произошедшим.
Но тут Ирэн, шедшая позади всех, внезапно состроила решительное лицо, подбежала к Элме и схватила ту за руку.
«Э-Элма!»
«Да?»
Она повернулась и невозмутимо ответила. Ирэн немного разозлилась из-за такого отношения новенькой, но тут же успокоилась.
«Прости меня за… Ну, за сегодня. Я просто завидовала.»
«Не стоит извиняться, я работала не ради этого.»
«О чём ты? Сколько в мире горничных, способных выполнить работу четырёх человек за полдня? Сколько способных подать настолько прекрасный чай, что даже вторая королева не сдержит эмоций? И эти сладости были такими вкусными, я думала, что умру прямо там!»
Она принадлежала к типу прямолинейных людей, сразу же атакующих тех, кто им не нравится, но прелесть Ирэн была в том, что так же честно она выказывала уважение.
Она сильнее сжала руку, которой держала Элму, и с повлажневшими глазами сказала:
«Вот почему… с этого момента, как горничные с одного этажа… давай поладим! Позаботься обо мне!»
Когда она поняла, что сейчас сказала, то покраснела как помидор и отвернулась.
Когда Ирэн предлагала дружбу этой загадочной девушке, было ясно, насколько она без ума от Элмы, даже в сравнении с принцем Лукасом.
«О, хорошо.»
Лукас приподнял бровь, а Герда улыбнулась Элме, так просто принявшей предложение дружбы.
«Ох, Элма, ты такая способная, что даже страшно!»
Когда разговор закончился, Герда сказала это и сложила руки у груди.
«Твои языковые и хозяйственныее навыки так хороши, но что ещё лучше, так это проницательность. Сложно с первого раза понять вкусы госпожи Юлианы.»
«Вовсе нет. Я просто прямо спросила, какие чай и молоко она предпочитает.»
«Да что ты говоришь! Госпожа считает, что горничные должны во всём соблюдать идеальную чистоту, уметь поддержать интеллектуальные беседы и подавать прекрасные блюда. Даже не зная, ты умудрилась пройти по всем критериям.»
Как и ожидалось от главной горничной, она видела не только следствие, но и причину. Лукас мысленно кивнул. По видимому, перед Юлианой Элма показала себя с совершенно другой стороны. Совсем не та полунемая девочка, с которой он беседовал в тюрьме.
Чистоплотная, элегантная и умная – другими словами, идеал Юлианы.
“Подстраивается ли она под ситуацию, манипулируя другими? Или я слишком много думаю…”
(так обозначу мысли)
Она могла быть скучной для бабника, оживленной перед потенциальным покровителем и спокойной с прямолинейной коллегой.
Он взглянул на девочку с закрывающими пол-лица толстыми очками, сейчас скромно отвечающую. Присмотревшись, Лукас понял, что черты лица у неё были более чем приятными.
«Эй, не говори так. Я действительно впечатлена тем, как ты смогла узнать, что нравится госпоже Юлиане.»
«Я поняла это, просто взглянув на её лицо.»
«Да? Ты правда можешь сказать, каков человек, просто глядя на него?»
«Даже если так...»
Заинтересованная в способностях Элмы Герда продолжала задавать вопрос за вопросом. Но внезапно девочка замолчала и зашарила по карману передника, будто вспомнила о чём-то.
«Ах да, госпожа главная горничная.»
«Что такое?»
«Я верну вам это от имени Ганса, мальчика-садовника.»
«Зачем ты..?»
Элма вытащила брошь с крупным камнем медового цвета, такого же, как глаза Герды.
Утром Герда подарила её Гансу, плачущему из-за того, что он не мог заплатить за лекарство для больной матери.
«Во время вашего разговора он намеренно сократил дистанцию, чтобы создать чувство близости. К тому же все те пять секунд, которые Ганс рассказывал о болезни, его глаза неотрывно смотрели на вас, вероятно, чтобы убедиться, что вы поверили в эту историю. И видя как вы пустили слезу, он неосознанно приподнял верхнюю губу. Это выражение презрения.»
Хотя она нашла ещё несколько незначительных знаков, Элма молча поправила перемычку очков.
«Я была уверена, что он обманул вас, и предъявила ему.»
(=обвинить в нарушении правил, понятий)
«Что? Э? Что..?»
«За базар отвечать надо. Вот что.»
«...за базар?»
Кажется, Элма случайно употребила какой-то жаргон.
«Что? О каком базаре ты говоришь… Нет, стой, откуда ты смотрела?»
«С четвёртого этажа общежития горничных.»
«Э?! Что у тебя за глаза вообще?!»
Из-за такого количества непоняток глаза Герды стали чёрно-белыми.
(Японское выражение, означает крайнее удивление)
Ирэн восхищённо вздохнула, а Лукас нахмурился.
«Такие глубокие познания… Тебя обучали с… святые?»
Очевидно, он хотел сказать «стражи», но быстро перефразировал в «святые».
“Не стоит говорить при Ирэн, что Элма выросла в тюрьме.”
Грешники точно не могли никого выучить, так что, вероятно, её учил какой-то добросердечный страж. Для Лукаса это был скорее риторический вопрос, но Элма неожиданно стала отрицать.
«Нет. Тот страж был обычной нелетающей свиньёй. Искусству чтения мимики меня обучил мой “ленивый” отец.»
«...свиньёй? “Ленивый” отец?»
«Мой “ленивый” отец.»
Она отвечал серьезно, но странными словами.
Когда Лукас попытался задать уточняющие вопросы, Элма склонила голову и парировала.
«То есть ты говоришь...»
За очками было плохо видно, но, похоже, Элма нахмурилась
«Но разве навык чтения мимики не легко развить, просто играя в разные игры? На воле что, такому не учатся?»
От такого невинного вопроса Лукас и горничные одновременно удивленно открыли рты