С точки зрения нашего Я теневые стороны проживаются одинаково хорошо. Культура может развиваться лишь тогда, когда мы символически проживаем свои нежелательные аспекты. В любом здоровом обществе существует богатая ритуальная жизнь. В менее здоровых обществах людям приходится полагаться на то, что им диктует их бессознательное: войны, насилие, психосоматические заболевания, невротические недуги и несчастные случаи — все это низкопробные способы проживания Тени. В то время как церемонии и ритуалы представляются гораздо более эффективными способами достижения тех же целей.
Само понятие ритуал старо как мир, и в любую эпоху оно включало в себя, главным образом, разрушения: жертвоприношения, сжигание на костре, ритуальные убийства, кровопускание, пост и сексуальное воздержание. Возникает вопрос «почему»? Да потому, что это не что иное, как ритуальный язык, защищающий нашу культуру и позволяющий выразиться Тени на символическом уровне. Легко впасть в заблуждение, что мы защищаем культуру, уничтожая эти деструктивные проявления. Но мы вскоре поймем, что единственной возможностью обеспечить энергией культуру будет как-то присвоить эти проявления. Вот почему настоящий религиозный ритуал — это не только свет, но и тьма. И опять же, возвращаясь к католической мессе, мы можем увидеть там превосходный баланс между разрушением и созиданием, силами зла и искуплением.
Разве мы можем пренебречь фактами, подтверждающими современные представления? Согласно нашей современной концепции, если мы сможем к этому подойти действительно творчески, это позволит нам побороть темные силы, и тогда мы победим. Но ведь здесь необходимо совершенно иное решение.
Любой творческий акт признает целостную реальность. Здесь вряд ли возможны какие-то половинчатые меры. Наше стремление к свету уводит нас от еще большей реальности, тем самым закрывая от нас еще более широкую перспективу. Реальность (и если это не Бог, я даже не знаю, что это может быть) невозможно отыскать в каком-то одном представлении о жизни, — независимо от того, насколько это представление может оказаться благообразным, — но в целостности нашего опыта.