Она выбросила все, что имело для нее реальную ценность. Она выбросила свое сердце.
"Я люблю тебя".
- Нет, не знаешь. Но спасибо, что сказал это.'
Конечно, он ей не поверил. Она не подавала ему никаких признаков этого раньше, даже сама не знала об этом, пока это не ударило ее в живот в тот последний, ужасный момент, когда было слишком поздно.
А потом он умер. И она позволила ему умереть. Она могла бы сорвать этот амулет с его головы. Почему она этого не сделала? Потому что все происходило слишком быстро, потому что у нее не было времени подумать, переварить?
Нет оправдания.
Она подвела его. Он отдал ей все, что у него было, даже отдал свою жизнь в конце концов. И она ничего ему не дала. Все, о чем он когда-либо просил, - это крошка, а она дала ему камень. Каменное сердце, каменная цель, железное презрение. Использовала его, издевалась над ним, в своем эгоцентризме даже не смотрела на него как следует, никогда не видела, что она выбрасывает.
Даже не оценил душу. Это его ужасное, великолепное достижение. Ни один демон никогда раньше не искал душу. Даже Ангелу навязали его душу. Но Спайк боролся за свое. Все для нее, чтобы он больше никогда не причинил ей боль. Что само по себе причиняло боль, было чем-то, к чему она его подтолкнула своими противоречивыми посланиями, своими "нет-нет-нет". Как часто она говорила ему "нет", только чтобы согласиться, когда он настаивал, — а затем винила его в своей собственной слабости.
И когда он вернулся с этой душой, все, чем она была, - это раздражение. Раздраженный тем, что на него навалилось безумие, вызванное бременем этой души. Бессердечно оставив его бороться с этим в одиночку в подвале средней школы. Отпускал жестокие шутки по поводу его несоблюдения гигиены, которое было вызвано только этим безумием. Не заботясь об агонии, которая свела его с ума, заботясь только о том, что это отняло у нее самого сильного бойца.
