Нужны были подкрепления, а Наполеон не только не прислал их, но еще отозвал часть войск. Сюше сумел удержаться в завоеванном им краю и даже заставил Джона Мёррея снять осаду Таррагоны и бросить свою осадную артиллерию под стенами города (12 июня 1813 г.); но Жозефу удалось собрать только 66 000 человек пехоты, 10 700 конницы и 100 орудий для состязания с Веллингтоном, который имел под своим непосредственным начальством 120 000 человек. Едва англичане выступили, как генерал Лева ль поспешил очистить Мадрид и присоединиться к Жозефу, стоявшему с 23 марта в Вальядолиде.
Пользуясь своим численным превосходством, Веллингтон сделал попытку отрезать французам путь к Пиренеям. 2 июня французские армии соединились у Медина дель Рио-Секо, но обоз составлял бесконечный хвост, и за армией следовало более 10 000 преданных Жозефу (afrancesados) испанцев, спасавшихся от мести своих соотечественников. 16 июня армия заняла позицию у Миранды. Некоторые генералы желали продолжать отступление к Туделе и Сарагоссе, но нужно было как можно скорее переправить во Францию обоз и эмигрантов; обоз потянулся к северу 20 июня под прикрытием конвоя в 4000 человек. 21-го, когда еще отступление не было закончено, появились союзники, и пришлось, не дожидаясь подкреплений, которые вели Фуа и Клозель, дать при Витории сражение с 39 000 человек против 60 000. Бой был очень кровопролитен, враг потерял 5000 человек, французы оставили на поле битвы 7000 человек, 150 орудий и почти весь обоз; они онова успели собраться только в Сальватиерре. Жозеф отступил к Пампе луне, затем к Сея-Жан-де-Люз. 2 июля армия обратно перешла Бидассоа. Клозель, вечером 21 июня стоявший уже в полумиле от Витории, отступил к Сарагоссе и Хаке. Сюше медленно эвакуировал Валенсию. 12 июля Сульт прибыл в Сен-Жан-де-Люз, и Жозеф передал ему командование.
Теперь уже необходимо было воспрепятствовать англичанам перейти Пиренеи. Сначала Сульт готовился снова перенести арену войны в Испанию. С 35 000 человек он двинулся к Пампелуне и дошел до Уарте, но здесь наткнулся на Веллингтона и не сумел пробиться. Тогда он сделал попытку передвинуться к Сан-Себастиану, чтобы обрушиться на правое крыло англичан, предводимое Гиллем. Веллингтон догадался об его маневре, последовал за ним и отбросил его во Францию (25 июля, 1 августа). Эти битвы обошлись французской армии в 8000 человек, англо-испанской — в 6000. Три недели обе армии простояли друг перед другом, не вступая в бой, затем Веллингтон возобновил свое наступление. 31 августа англичане после яростного штурма овладели Сан-Себастианом, который затем разорили до тла; вечером в день победы город сгорел, и доныне неизвестно, как начался пожар. Из 600 домов уцелело около 40. Сульт пытался оказать помощь несчастному городу, но не сумел взять позиции при Сан-Марсиале, героически защищаемой испанцами под начальством дон-Мануэля Фреире.
Сентябрь ушел у Сульта на реорганизацию его армии и на введение в строй 30 ООО новобранцев, набранных в южной Франции. С 6 по 13 октября произошло несколько стычек на линии Нивеллы, заставивших Сульта отступить к Сен-Жан-де-Люз. С 10 по 12 ноября Веллингтон форсировал линию Нивеллы и отбросил французов в укрепленный лат герь у Байонны, захватив 50 орудий. У Сульта было всего 50 ООО человек пехоты и 6000 конницы; Веллингтон же располагал почти 80 000 человек.
Кампания 1814 года; битва при Тулузе. С 8 по 13 декабря Веллингтон в первый раз атаковал линию Нивы, а 15 февраля 1814 года овладел ею. Сульт оставил Байонну, которая тотчас же была осаждена, и отступил к Ортезу. Здесь он 27 февраля дал англичанам ожесточенное сражение, потеряв в нем снова 12 пушек и 2000 человек пленными. Он отступил к Тулузе, и Веллингтон пошел за ним вслед, послав тем временем Бересфорда к Бордо. Мэр города нацепил белую кокарду и встретил англичан как друзей (12 марта). 10 апреля Сульт, имея всего 30 000 человек, дал бой Веллингт тону перед Тулузой; он удержал все свои позиции, но на следующий день очистил Тулузу, и 12 апреля Веллингтон сам вступил в этот город, где роялистское общество приветствовало его как освободителя.
Сульт рассчитывал соединиться с Сюше, который, отступая от самой Валенсии и не дав себя разбить, только что вошел в пределы Франции. Сюше очистил Валенсию лишь 5 июля, оставив гарнизоны во всех главных городах побережья. Оставление Сарагоссы генералом Пари (8 июля) и капитуляции Алхаферии, Дароки и Мальена заставили Сюше перейти Эброрбратно (14–15 августа). Таррагона, еще раньше осажденная англичанами и испанцами, была очищена; маршал взорвал ее укрепления и отступил за Льобрегат. Расположившись лагерем в окрестностях Барселоны, он простоял здесь до конца 1813 года, но войско его сократилось до 23 000 человек, так как ушла одна итальянская дивизия и, кроме того, он вынужден был разоружить немцев, входивших в состав его армии. В январе 1814 года Наполеон вытребовал от него 10 ООО человек пехоты, две трети его конницы и почти все его пушки. 1 февраля Сюше покинул Барселону, оставив в ней генерала Эбера с 8000 человек. В марте Сюше имел всего только 12 000 человек и удерживал лишь Барселону та Тортозу. В первые дни апреля Сюше вступил в пределы Франции и двинулся к Каркассону на соединение с Сультом. 18 апреля обоим маршалам было сообщено о падении Наполеона и заключении перемирия. 16 апреля гарнизон Байонны дал последнее сражение в этой долгой войне, перебив в вылазке 600 англичан.
Оценка испанской войны. Испанская война была одной из величайших ошибок Наполеона и одной из главных причин его падения. Тем не менее нельзя отрицать, что политически для него было в высшей степени важно обеспечить себе союз с Испанией путем перемены династии. Его предшествующие триумфы внушали ему уверенность, что исполнить эту задачу будет нетрудно: «Если бы это дело должно было стоить 80 000 человек, — сказал он, — я не стал бы его предпринимать, но оно обойдется мне не более как в 12 000 человек». А раз война была начата, Наполеон уже ни в каком случае не мог отступать: он должен был победить во что бы то ни стало и, следовательно, должен был отдать для победы над Испанией все средства Франции и всю силу своего гения. Ошибкой было то, что он грозил Испании разделом, и то, что он покинул эту страну в январе 1809 года, не доведя до конца ее покорения, и то, что он разрешил в 1810 году приступить к завоеванию Андалузии, не опрокинув предварительно Веллингтона в море, и то, что не поддержал маршала Массена, когда, может быть, было бы достаточно лишних 50 000 человек, чтобы обеспечить победу, и то, что ввязался в войну с Россией, не кончив предварительно испанской войны, и наконец то, что он не очистил добровольно полуостров в январе 1813 года. Пагубные следствия всех этих ошибок усугублялись бездарностью Жозефа, взаимной завистью, игрою личных самолюбий и грабительством генералов. 300 000 французов легли в этой ужасной борьбе, единственным результатом которой для Франции была длительная и непримиримая ненависть целого народа.
Испания справедливо гордится отпором, который она оказала Наполеону: в течение шести лет она обнаруживала непоколебимую стойкость и мужество, превосходящие человеческие силы. Но, воздавая должное героизму Испании, можно все же сказать, что отчасти он вызывался ее культурной отсталостью; основой восстания были невежество и фанатизм[59]. Испания восстала во имя 59 Испанская война за независимость началась народным восстанием против камарильи в лице Годоя. Причиной народного восстания 19 марта 1808 года был договор, заключенный в Фонтенебло 27 октября 1807 года, представлявший сделку между фаворитом Карла IV и любовником его жены дон-Мануэлем Годоем, с одной стороны, и Бонапартом — с другой, о разделе Португалии и вступлении в Испанию французской армии. Несмотря на то, что в испанском восстании преобладали национальные и религиозные элементы, особенно в два первых его года, в нем существовали самые решительные тенденции к социально-политическим реформам внутри страны. Если крестьянство, жители мелких городов и многочисленная армия нищих «в рясах и не в рясах» были проникнуты религиозными и политическими предрассудками, то население портовых и торговых городов и отчасти тех провинциальных центров, где при Карле IV развились материальные условия капиталистического общества, — рассматривало борьбу против французского нашествия как сигнал к политическому и социальному возрождению Испании. — Прим. ред.
бога, отечества и короля (Bios, pa,tria, rey!). Наполеон, восстановивший католический культ во Франции, не угрожал католицизму в Испании, он угрожал только ее монастырям, которые спустя некоторое время были упразднены самими испанцами. Наполеон хотел оставить неприкосновенной испанскую территорию, и мысль о разделе Испании родилась у него лишь с той минуты, когда сопротивление испанцев вывело его из терпения. Что же касается низложения старой династии, то Испания могла от этого только выиграть. Наиболее беспристрастные из испанских писателей сами признают, что Жозеф не был лишен ни благих намерений, ни добрых качеств, что «Рере Botellas» не заслуживал тех насмешек, которыми его осыпали, и что в конце концов Фердинанд VII достаточно отомстил за него.
Если фактически завоевание Испании французам не удалось, отсюда не следует заключать, что эта великая борьба оказалась бесплодной. Испания окончательно пробудилась от оцепенения и приучилась к политической свободе. Старый порядок был поражен насмерть. После шестилетней борьбы с французами Испания затем ценою шестидесятилетней борьбы заставила свою восстановленную династию усвоить французские идеи.
Кортесы и Фердинанд VII. Первой конституцией новой Испании была конституция 1808 года, предложенная Наполеоном байоннской хунте, среди членов которой было несколько наиболее просвещенных людей Испании. Эта конституция, сколоченная наскоро и с необычайным легкомыслием, была, конечно, не очень либеральна; тем не менее она представляла громадный шаг вперед сравнительно с тем режимом, который она сменила. Она обязывала короля созывать кортесы по меньшей мере раз в год. Она установила гражданское равенство, официально запретила пытку, сократила число майоратов и упразднила множество тягостных привилегий.
Патриоты с отвращением отвергли дар чужеземца, но лишь для того, чтобы заменить неполную конституцию, которую он предлагал им, истинно национальной и либеральной конституцией.
Во всей Испании сигнал к восстанию был подан отдельными хунтами; менее чем в месяц около тридцати городов возмутились против французов, но все эти собрания (хунты), соперничавшие друг с другом, не могли добиться успеха.
25 сентября 1808 года в Аранхуэце, под председательством Флорида-Бланки, собралась Верховная хунта, составленная из делегатов от всех местных хунт. Будучи перенесена в Севилью после занятия Мадрида Жозефом, Верховная хунта продолжала действовать с необыкновенной энергией и сама (22 мая 1809 г.) объявила о предстоящем созыве кортесов. Действительно, необходимо было прибегнуть к этой мере, так как местные хунты тяготились руководством Верховной хунты, Кастильский совет оспаривал ее компетенцию, а в ее собственных недрах царило несогласие. После взятия Севильи французами Верховная хунта передала свою власть Комитету регентства из пяти лиц, который стал править, опираясь на народную хунту, избранную населением Кадикса. Народная хунта заставила весьма реакционный Кастильский совет и нерешительное регентство созвать чрезвычайные общие кортесы, члены которых должны были быть выбраны по совершенно новой для Испании системе: каждые 50 ООО жителей должны были прислать одного депутата; выборы были трехстепенные — в приходской, окружной и областной хунтах; избирателем по первому разряду являлся оседлый испанец не моложе 25 лет. Указ о созыве кортесов был подписан 7 января 1810 года, а открылись они в Кадиксе 24 сентября. Несмотря на вторжение французов, выборы состоялись почти во всех частях Испании. Каталония прислала полное число депутатов, а в Мадриде голосовало 4000 избирателей.
В первом же заседании кортесы провозгласили принцип национального суверенитета. Когда в Испании распространился слух, что Фердинанд VII будет восстановлен Наполеоном на престоле, если женится на принцессе из императорского дома, кортесы заявили (1 января 1811 г.), что нация не примет этих условий.
Среди опасностей блокады, под грохот французских орудий, ядра которых иногда попадали и в самый Кадикс, кортесы обсудили и вотировали конституцию.