Протоиерей Михаил Дронов
Обратим внимание на внутреннее состояние человека, страдающего повышенной подозрительностью. Он, как в древнегреческом театре, надевает на себя маску судьи и вдруг начинает видеть смысл своей жизни в изобличении ошибок и грехов других людей.
Почему авва Дорофей мог смело сказать, что эта страсть более других страстей удаляет человека от Бога? Святой отец подчеркивал потерю внимания к своим грехам, которая неизбежна для подозрительного. Но можно сказать и больше.
Подозрительный человек вообще перестает замечать самого себя, поскольку всё его внимание, все его интересы сосредоточились не в собственной душе, не в том, что реально составляет его жизнь, а — в других. Он как бесчувственный механизм, работающий от заведенной пружины, единственная функция которого — выискивать в людях недостатки. Жизнь других, заполонившая поле его сознания, на самом деле иллюзорна, она не может заменить ему собственной жизни, которую он «проскальзывает», не замечая.
Здесь уместно вспомнить глубинную разницу между «иметь» и «быть»: можно, как предупреждает Спаситель, приобрести и иметь весь мир, но не получить от этого никакой пользы (см.: Мф. 16: 26). Ведь само по себе это не преобразит внутреннего существа человека, он остается тем, чем был. Подозрительный стремится распоряжаться чем-то чужим, что никогда не составит его реального существа. В то же время он бросает то, что действительно имеет, что он есть, — собственную внутреннюю жизнь. В результате он теряет одно и не приобретает другого. От человека остается как бы только оболочка, выполняющая внешние функции, а душа — не в ней, но где-то растеклась и рассеялась в предметах его интересов...
Мысль о том, как важно жить собственной, а не чужой жизнью, не раз высказывалась одним из самых ярких проповедников христианского мира — митрополитом Антонием Сурожским. Владыка Антоний всегда подчеркивает, что «молитва по своей сути — встреча, встреча души и Бога; но для того, чтобы встреча была реальной, обе личности, которые в ней участвуют, должны быть действительно самими собой».
В нашем случае подозрительность как никакая другая страсть, по слову аввы Дорофея, удаляет человека от Бога. Человек, страдающий подозрительностью, живет чьей-то чужой, а не своей жизнью, которая в точности соответствует всему, что митрополит Антоний говорит о выдуманных, неподлинных отношениях с Богом: «Мы думаем, что обращаемся к Богу, а на деле обращаемся к образу Бога, созданному нашим воображением; и мы думаем, что стоим перед Ним со всей правдивостью, тогда как на деле выставляем вместо себя кого-то, кто не является нашим подлинным "Я", — актера, подставное лицо, театральный персонаж».
К сожалению, очевидно также и то, что люди, не подверженные подозрительности в такой мере, всё же не могут пребывать в спокойствии за себя, они не могут быть уверены, что не лгут мыслью в чем-то другом. «Каждый из нас, — продолжает владыка Антоний, — представляет собой в одно и то же время несколько разных личностей. Мы бываем различными в зависимости от обстоятельств и окружения: разные лица, встречающиеся с нами, знают в нас совершенно различных людей, по русской пословице: "Молодец против овец, а против молодца и сам овца". Как часто это бывает: каждый из нас может вспомнить среди своих знакомых даму, которая — сама любезность с чужими и сущая фурия у себя дома, или грозного начальника, который в семейном кругу — воплощение кротости».
Так, начав с маски «подозрительного судьи», мы обнаружили, что кроме нее есть еще другие бесчисленные маски, которые люди иногда примеривают на себя, а иногда носят не снимая, так что уже сами не помнят своего подлинного лица.
Источник: Протоиерей Михаил Дронов. Карнеги, «Анти-Карнеги» и Авва Дорофей
Подписаться на канал