Сегодня понедельник, солнце только-только поднялось над забором у хлева.
– Но если с животными хорошо обращаться, – добавляет папа, – то можно кого угодно приручить. К тому же смотри, как здорово всё сложилось, теперь у тебя есть собственная почти что лошадь!
Почти что лошадь? Нет, почти что лошади у Хедвиг нет, уж это она точно знает! Лошадь – это лошадь! У лошади красивая гладкая шерсть и длинный шелковистый хвост. Лошадь нельзя не любить, и лошадь всегда будет любить тебя!
А осёл – просто глупая скотина! У осла жёсткая плешивая шкура и дурацкие кривые зубы. К тому же кто-нибудь хоть раз слышал про журналы, посвящённые ослам, и про наклейки с ослами, которыми можно обмениваться?
Сердце Хедвиг стучит от злости, а глаза щиплет от усталости, потому что в придачу ко всему Макс-Улоф всю ночь орал как безумный и не давал никому спать. Хедвиг так бы и швырнула ведро с овсом на землю. Как бы ей хотелось закричать, что нет у нее никакой почти лошади! Но папа такой довольный, он весь светится. Глаза его блестят. Папа, конечно, очень горд – ведь о собственной лошади он мог только мечтать.
На лугу ни единой овечки. Они ещё не оправились от шока. Наверно, отсиживаются где-нибудь в лесу.
Макс-Улоф стоит у калитки и размахивает хвостом.
– Йииииии-ааааа!
Папа даёт Хедвиг горбушку.
– Попробуй с ним подружиться.
Хедвиг морщит нос:
– Да ну, неохота.
– Попробуй, ведь он так же сильно боится тебя, как ты его, – говорит папа.
Хедвиг вздыхает. Она суёт горбушку ослу под нос. Макс-Улоф фыркает. И вместо горбушки принимается грызть забор. На занозы ему наплевать, вот такой он дурень.
– Ну пожалуйста, постарайся быть добрым! – говорит Хедвиг.
Добрым? Макс-Улоф вообще не добрый, он бешеный! Он испускает жуткий вопль и начинает носиться по кругу. Трава на кочках колышется, с верхушки осины испуганно срывается ворон.
Хедвиг поворачивается к папе:
– Это невозможно, он чокнутый.
Папа смеётся. Потрясая ведром с кормом, он входит через калитку на пастбище. Макс-Улоф вскидывает голову, как бык.
– Осторожней, – пищит Хедвиг.
– Ну-ну, не бойся, – говорит ослу папа. Голос у него спокойный и ровный. Он медленно приближается к Максу-Улофу.
Хедвиг вдруг понимает, что папа прав. Максу-Улофу действительно страшно! Осёл пятится. Морда дрожит, глаза кротко моргают.
– Я тебя не обижу, – говорит папа и идёт за ним. Они уже далеко от калитки. Наконец Макс-Улоф останавливается. – Смотри! – кричит папа, глядя на Хедвиг. – Он почти успокоился! Вот что значит уметь обращаться с животными!
Вдруг Макс-Улоф задирает голову, обнажает зубы и кричит:
– Йииииии-ааааа!
И Хедвиг слышит в его крике то же, что услышал змеюка Пэрсон. Макс-Улоф смеётся! Он смеётся над ними, над папой, который думал, что Макс-Улоф его боится. Ага, как же! Макс-Улоф встаёт на дыбы, бьёт копытами в воздухе и пускается в галоп.
Отбросив в сторону ведро, так что овёс разлетается по ветру, папа бежит во весь опор.
– Быстрее! – кричит Хедвиг. – Покуда цел!
Лязгая челюстями, Макс-Улоф настигает его. Папа в последнюю секунду успевает перескочить через калитку и – бум! – приземляется на траву. Макс-Улоф с грохотом врезается головой в забор. И тут же как ни в чём не бывало встряхивается и отходит в сторонку.
– Ты как? – спрашивает папу Хедвиг.
Папа медленно встаёт на ноги.
– Ой-ой-ой, ну и дикарь, – выдыхает он. – С этим ослом будет потруднее, чем я думал. Но ничего, немного терпения – и всё получится. А теперь тебе пора – школьный автобус приедет с минуты на минуту.
Они торопливо проходят через увядший сад. От подсолнухов на грядке остались только коричневые палки. Выйдя на дорогу, они слышат тарахтенье за поворотом.
– Тебе, наверно, хочется поскорее рассказать подружкам про Макса-Улофа? – говорит папа.
Хедвиг холодеет. Она не собиралась никому говорить про осла. Она представляет, что скажут в классе, узнав, что в «Доме на лугу» поселился осёл. Эллен и Карин со смеху помрут. Осёл – такого питомца в Хардему ещё ни у кого не было.
Хедвиг смотрит на папу. Волосы взъерошены после скачек с Максом-Улофом. На штанах зелёные пятна от травы. Но он стоит, гордо расправив плечи, и знай себе улыбается. Он бы очень расстроился, если бы узнал, что Хедвиг стыдится своего осла.
– Конечно, – бормочет Хедвиг в ответ.
Автобус с пыхтеньем останавливается перед домом. Хедвиг садится, папа машет через окошко.
– До вечера! – кричит он. – Интересно, что скажут твои одноклассники!
По дороге в школу Хедвиг больно, под самый корень сгрызает ноготь на большом пальце. Она не хочет никому говорить про Макса-Улофа, но деваться некуда! Иначе что она скажет папе, когда вернётся?
Деревья на школьном дворе слегка пожелтели, но клён на пригорке стоит ярко-оранжевый, будто в огне. На площадке видны следы бешеных лошадиных игр. Повсюду валяются палки – препятствия для конкура. Хедвиг проходит через высокие деревянные двери школы.
– У меня осёл, – шёпотом говорит она. И сама слышит, как глупо это звучит.
В классе у доски стоит учитель. У него большая борода. Пока дети вваливаются в класс и рассаживаются по местам, он пишет на доске примеры.
– Так, кто-нибудь может сказать, сколько будет сто двадцать плюс десять? – спрашивает он.
Эллен поднимает руку.
– Да, Эллен.
– А знаете, что я делала на выходных?
– Нет, и что же?
– Мы ездили с Крошкой на соревнования по конкуру. Мы заняли четвёртое место.
Все девочки в классе ахают: «Аааах!»
– Надо же, – кивнув, отвечает учитель. – Так что, кто-нибудь скажет мне, сколько будет сто двадцать плюс десять?
Руку поднимает Йон.
– Да, Йон.
– Мой папа в субботу купил новый комбайн.
– Вот это да, – отвечает учитель. – Но мы сейчас говорим о математике. Кто-нибудь знает, сколько будет сто двадцать… Да, Рикард?
– А у нас на обед был фальшивый заяц, – рассказывает Рикард.
Учитель отчаянно теребит бороду.
– Все, кто хочет рассказать что-то важное про выходные, сделайте это сейчас, и после мы перейдём к математике!
Хедвиг поднимает дрожащую руку.
– Да?
Хедвиг нервно кусает губы.
– У нас…
Все ждут. Хедвиг видит перед глазами счастливое папино лицо. Но в то же время представляет себе, как будут гоготать её одноклассники.
– У нас… у нас появился новый сосед.
– Вот как? – говорит учитель.
– Да! – продолжает Хедвиг. – Его зовут Макс-Улоф.
Кто-то хихикает. Учитель приподнимает бровь.
– Какое необычное имя.
Хедвиг кивает.
– Да, и он очень шумный и невоспитанный. Он кричит и брыкается, мама с папой просто не знают, что делать.
Все очень заинтересовались соседом Хедвиг, чудаком Максом-Улофом. Учитель отложил мелок и слушает продолжение рассказа.
Макс-Улоф приехал в пятницу. Он купил старый домик у песчаного карьера в лесу. Когда родители Хедвиг пришли к нему познакомиться, он просто фыркнул и хлопнул дверью перед самым их носом. А потом всю ночь буянил – они глаз не могли сомкнуть.
Класс потрясён. Вот не повезло – заполучить в соседи такого сумасброда!
На перемене все столпились вокруг Хедвиг. Она забирается на подоконник в раздевалке и сидит там, как настоящая сказочница. История о Максе-Улофе обрастает новыми подробностями.
Например, в канаве возле дома Макса-Улофа Хедвиг видела пустые винные бутылки. Ещё у него есть овчарка, которая бросается на прохожих, а в конюшне стоят как минимум три белые лошади! Здорово, правда? Три белые лошади, на которых Хедвиг может скакать хоть каждый день!
Глаза одноклассников округляются.
– Это спортивные лошади, они получили кучу призов на соревнованиях по конкуру, – говорит Хедвиг.
– Везука тебе! – шепчет Карин.
Эллен дёргает Хедвиг за майку.
– Можешь прийти ко мне в гости посмотреть на Крошку, если возьмёшь меня с собой к Максу-Улофу.
Хедвиг пожимает плечами.
– Посмотрим, – отвечает она.
Надо же, как это оказалось просто – рассказать про Макса-Улофа. Все чуть от зависти не полопались. А чтобы окончательно их сразить, ещё и про лошадей ввернула.
Девочки высыпают на площадку и начинают бегать по кругу и ржать. Но теперь они не абы какие лошади, а белые. Белые лошади с лоснящейся шерстью и сверкающими копытами. Хедвиг стоит на крыльце и смотрит. Пожалуй, почти что можно сказать, что это её лошади.
К Хедвиг подходит Линда.
– Ну и вредина этот Макс-Улоф, – говорит она.
Хедвиг кивает:
– Да он просто чокнутый.
– Тем не менее он разрешает тебе приходить и скакать на его лошадях. Странно, нет?
Хедвиг краснеет. Уж Линде могла бы сказать правду, но её выдумка так хороша – жаль её портить.
– С детьми он не такой вредный, – бормочет Хедвиг и убегает к девочкам. Она подбирает с земли прутик – ведь если это её лошади, они должны беспрекословно её слушаться.
– А ну подняли копыта! – кричит она. – Выше, выше!
Девочки поднимают копыта высоко-высоко. Карин плачет, случайно задев сама себя коленкой по подбородку.
А Хедвиг только хохочет.
– Такой неуклюжей клячи у меня ещё никогда не было, – говорит она. – Рысь!
На каждой переменке Хедвиг стоит посреди школьного двора и командует, а девочкам приходится задирать копыта всё выше и выше. К концу дня штаны у всех коричневые от пыли. А Хедвиг знай вышагивает с хлыстиком в руке. Голос осип от крика, голова идёт кругом от всех этих выдумок.
Когда школьный автобус сворачивает на дорожку, ведущую к «Дому на лугу», многие с любопытством тянут шеи:
– А где живёт Макс-Улоф? – спрашивают они.
Хедвиг показывает на тропинку, убегающую в лес. Она ведёт к песчаному карьеру.
– Вон там, – говорит она. – Он обычно дома сидит.
Когда Хедвиг выходит, Эллен машет ей рукой.
– До завтра, – говорит она. – И не забудь, что ты обещала как-нибудь позвать меня к себе!
Хедвиг тяжёлой поступью проходит по саду. На компостной куче, словно чесоточный и кривоногий король, возвышается Макс-Улоф. Хорошо хоть с дороги его не видно. Хедвиг вздыхает. За то время, что она была в школе, она так полюбила Макса-Улофа из своей сказки. А это чудовище ей совсем не симпатично.
Навстречу выходит папа с ведром овса. Глаза его светятся.
– Ну как? – спрашивает он. – Рассказала?
Хедвиг кивает:
– Угу.
– Все обзавидовались, наверно?
– Ага. Просто как с ума посходили.
Папа счастлив.
– А знаешь что? – говорит он. – Я думаю, в один прекрасный день ты сможешь на нём прокатиться.
Хедвиг пытается улыбнуться:
– Да ладно, это необязательно.
– Точно тебе говорю. Честное слово! – Он складывает ладони рупором. – Слышь, Макс-Улоф? В один прекрасный день Хедвиг прокатится на тебе верхом!
Макс-Улоф смотрит на папу своими злобными глазками. А потом вскидывает зад.
– Йииииии-ааааа!
Макс-Улоф кричит и кричит, брыкается и брыкается. Словно хочет сказать: «Никто не будет ездить на мне верхом! Никогда!»
Папа вздыхает. Он оставляет ведро, берёт Хедвиг за руку, и они идут через сад к дому. Листья падают им на голову. Скоро октябрь.