…- Хорошо, татарва! — прорыдал Николаев. — Расплачиваешься, сукин сын, за то, что моих предков в рабстве держал?! — Мало держал, Кирилл Прокопыч, побольше б подержал — научились бы по-нашему к бабам относиться, с веревкой, а то вами ж бабы правят, вы податливые на ласку-то. — Мы больше на окрик податливые, на окрик да угрозу. Вы приучили, нехристи. Поясницу погрей, ноет. — А чего я с ней делаю-то? Грею вовнутрь. — Ты подержи, подержи веник, пар не гоняй, егозит, поту нет, испарина выходит. — Побойтесь аллаха, Кирилл Прокопыч! Ну что вы такой сердитый?! — Кто деньги платит — всегда сердитый. — Так ить за удовольствие деньги отдаете. Вон, желтый утречком пришли, а сейчас разрумянились и глазенки блестят… — Еще поддай. — Нет. Не выдержу я больше, Кирилл Прокопыч. — Пятерку дам, Чингисхан проклятущий. Семиулла снова спустился вниз, плеснул еще пару ковшиков, в парилке сделалось прозрачно аж — до того жарко. Налив в свою фетровую феску ушат ледяной воды, Семиулла вернулся на полати и д
Опохмеление по-купечески, с размахом. Юлиан Семенов, «Горение»
12 ноября 202112 ноя 2021
1090
3 мин