Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Деревенская кухня

Опохмеление по-купечески, с размахом. Юлиан Семенов, «Горение»

…- Хорошо, татарва! — прорыдал Николаев. — Расплачиваешься, сукин сын, за то, что моих предков в рабстве держал?! — Мало держал, Кирилл Прокопыч, побольше б подержал — научились бы по-нашему к бабам относиться, с веревкой, а то вами ж бабы правят, вы податливые на ласку-то. — Мы больше на окрик податливые, на окрик да угрозу. Вы приучили, нехристи. Поясницу погрей, ноет. — А чего я с ней делаю-то? Грею вовнутрь. — Ты подержи, подержи веник, пар не гоняй, егозит, поту нет, испарина выходит. — Побойтесь аллаха, Кирилл Прокопыч! Ну что вы такой сердитый?! — Кто деньги платит — всегда сердитый. — Так ить за удовольствие деньги отдаете. Вон, желтый утречком пришли, а сейчас разрумянились и глазенки блестят… — Еще поддай. — Нет. Не выдержу я больше, Кирилл Прокопыч. — Пятерку дам, Чингисхан проклятущий. Семиулла снова спустился вниз, плеснул еще пару ковшиков, в парилке сделалось прозрачно аж — до того жарко. Налив в свою фетровую феску ушат ледяной воды, Семиулла вернулся на полати и д

…- Хорошо, татарва! — прорыдал Николаев. — Расплачиваешься, сукин сын, за то, что моих предков в рабстве держал?!

— Мало держал, Кирилл Прокопыч, побольше б подержал — научились бы по-нашему к бабам относиться, с веревкой, а то вами ж бабы правят, вы податливые на ласку-то.

— Мы больше на окрик податливые, на окрик да угрозу. Вы приучили, нехристи. Поясницу погрей, ноет.

— А чего я с ней делаю-то? Грею вовнутрь.

— Ты подержи, подержи веник, пар не гоняй, егозит, поту нет, испарина выходит.

— Побойтесь аллаха, Кирилл Прокопыч! Ну что вы такой сердитый?!

— Кто деньги платит — всегда сердитый.

— Так ить за удовольствие деньги отдаете. Вон, желтый утречком пришли, а сейчас разрумянились и глазенки блестят…

— Еще поддай.

— Нет. Не выдержу я больше, Кирилл Прокопыч.

— Пятерку дам, Чингисхан проклятущий.

Семиулла снова спустился вниз, плеснул еще пару ковшиков, в парилке сделалось прозрачно аж — до того жарко. Налив в свою фетровую феску ушат ледяной воды, Семиулла вернулся на полати и до того исстегал Николаева, что тот лишь стонал и молил — теперь уже просительно:

— Тише ты, ирод! Тише…

— Под руку-то не говорите, — хрипел Семиулла, вымахивая веником, словно серпом на покосе, — лежите тихо.

— Жарко…

— Сами просили, небось; не я напрашивался, — прохрипел Семиулла, веники бросил на николаевский мягкий живот, скатился вниз, сунул голову под ледяную воду, стоял так с полминуты, пока в глазах просветлело, потом глянул на полати — Кирилл Прокопьевич поднимался с трудом, весь красный, распухший, с белыми губами, синеватыми ногтями и пемзовыми, желтоватыми мозолями на больших, чуть оттопыренных, пятках.

— Помоги сойти, — попросил Николаев, — сил нет.

— Может, еще попарю? — спросил Семиулла, испытывая горделивую радость оттого, что он смог открыть жизнь в этом, два еще часа тому назад полуживом, застекленевшем человеке.

— Все, хватит!

— Вас не подымешь, Кирилл Прокопыч. Может, я американа кликну?

— Нет, он пара не выносит, это только мы, русские.

Джон Иванович тем временем стол уже накрыл в гостевой (номер в Сандунах был трехкомнатный, с красным деревом) и, услыхав, что п а т р о н плюхнулся в бассейн, пошел к нему со стаканом пива.

— Эй, бой, — сказал он, — поправь себя биир, выпей а литтл бит, пиво холодное. Как айс, ледяное пиво.

Николаев отрицательно покачал головой, окунулся еще раз «с головкой», вылез из бассейна и мокро прошлепал по домотканой шершавой половице в гостевую.

— Щи кипят, Джон Иваныч?

— Я не велел снимать с плиты, пока ты не выйдешь.

— Чувствовать надо было, что выхожу — за что деньги плачу?!

— За любовь платишь, ханни, за любовь. Ай лав ю, рилли, люблю, сан ов зе бич. Сейчас будут щи, босяк, джаст нау…

Джон Иванович, не укрывши срам простыней, вышел в предбанник и зычно крикнул:

— Мефодий, щи! Их сиятельство отходит!

Вернувшись, он протянул Николаеву термос с рассолом. Тот сделал два стремительных, огромных глотка, шумно задышал, откинулся на резную спинку краснодеревого, хрупкого диванчика и сонно прошептал:

— Полрюмашки хересу остуди.

Щей он выхлебал три огромных, дымных тарелки, выпил махонькую рюмочку хереса из бодег герцогов Домеков и повалился спать. Джон Иванович укрыл его пледом и заметил, как сразу же на висках воспитанника появилась быстрая жемчужная испарина.

Через два часа вернулся Семиулла из высшего разряда. На этот раз он мучал Николаева не час, как раньше, а всего минут пятнадцать: выпаривал и о т ш л е п ы в а л перегар из бронхов.

После этого Джон Иванович увез воспитанника в «Славянский базар», в чайную комнату. Николаев выхлестал полсамовара, переменил два раза хрусткие полотняные сорочки, превращавшиеся в тяжелые, пропитанные потом тряпки, поел горячего калача с соленым маслом, а уж потом Джон Иванович увез его в «Метрополь» — отсыпаться…

Рецепты некоторых вышеперечисленных блюд. Чтобы прочитать текст – кликните по ссылке:

Кислые простые, искусственные и суточные щи: старинный рецепт

Муромский калач

Уважаемые читатели! Большая просьба посмотреть и оценить собранные мной за много лет уникальные рецепты русской деревенской кухни. Здесь их полное собрание – более 1000 рецептов! Чтобы прочитать текст – кликните по ссылке: https://dhoz.ru/category/%d1%80%d1%83%d1%81%d1%81%d0%ba%d0%b0%d1%8f-%d0%b4%d0%b5%d1%80%d0%b5%d0%b2%d0%b5%d0%bd%d1%81%d0%ba%d0%b0%d1%8f-%d0%ba%d1%83%d1%85%d0%bd%d1%8f/

Уважаемые читатели! По вашим многочисленным просьбам я создал отдельный канал на Дзене, где публикуются отрывки из литературных произведений о Русской кухне и ссылки на рецепты приготовления упоминаемых в текстах блюд. Большая просьба посмотреть и оценить: https://zen.yandex.ru/id/615c0ccf80563b253abd593c