На этот раз первой встала с постели мама. Она проснулась в половине шестого и повсюду разложила листочки бумаги, а на каждом из них написала одно и то же: «Если вам что-нибудь понадобится, спросите Аврору». Мама приготовила бутылочки, поставила их в холодильник и прокипятила пелёнки. А Аврора, которая просыпалась обычно рано, всё ещё спала, ведь вчера вечером она допоздна ездила на четвёрке лошадей.
— Аврора! — позвала мама. — Пора вставать, до отъезда я должна поговорить с тобой.
— Да, но эта кровать такая удобная.
— Ты помнишь, я говорила тебе вечером, что выйду из дома и позвоню?
— Да. И ты нашла для нас домработницу?
— Ну, вроде того, — сказала мама. — Послушай, ты помнишь того папиного приятеля, к которому мы ездили летом? Того, кто жил в домике, всё время сидел в нём за столиком и печатал. Мы звали его дядей Бранде.
— Это тот самый, о котором папа говорил, что он «дик, но умён ужасно»? — спросила Аврора.
— Да, точно, — сказала мама. — Понимаешь, зимой он в домике не живёт. Он снимает квартиру в городе. Вчера я получила от папы номер телефона хозяйки его квартиры, и, представь себе, он оказался дома и сегодня приедет к нам.
— Ах вот как, — сказала Аврора. — А мы дадим ему большой белый передник, когда он будет убираться у нас, и ещё большую голубую рубашку, которая есть у папы?
— У папы есть большой голубой хлопчатобумажный свитер, который ему слишком велик, — сказала мама. — Может, он подойдёт дяде Бранде. А что, это так важно?
— Да. Тогда он будет по-настоящему похож на домработницу, — сказала Аврора.
— Хорошо, — сказала мама. — Но ты должна ему немножечко помогать с Сократиком. Я написала на листочках, чтобы он во всём советовался с тобой, Авророчка.
Как раз тут в дверь позвонили, и перед ними выросла их временная домработница. Всё лицо мужчины поросло бородой, а сверху голову украшала пышная шевелюра. Одной рукой мужчина держал белую картонную коробку, а другой — пишущую машинку.
— Надеюсь, я не опоздал, — сказал он.
— Нет-нет, всё в порядке, — ответила мама. — Через пять минут я ухожу, но попробую сначала показать вам дом, а об остальном спросите у Авроры.
— Хорошо. Я так и сделаю. Вы знаете, мне как раз хотелось пожить в таком большом доме. Поверишь ли, девочка, мне ещё не приходилось в таких жить. Вы тут и спите?
— Ну конечно, — сказала мама.
— А вам не кажется поразительным, что в доме лежат в одно и то же время сотни других людей и ночью в нём одновременно бьются сотни сердец? Не знаю даже, смог ли бы я здесь заснуть.
— Вы знаете, а мы их не слышим, — сказала Аврора, — во всяком случае, сразу все.
— А я бы о них думал, — сказал дядя Бранде.
Это не показалось Авроре таким уж странным. Она сама думала о том, какое множество людей лежит в своих кроватях в их доме, хотя мысль о бьющихся в ночи сердцах ей на ум не приходила.
— Представьте себе, что мы знаем всех этих людей, которые живут тут, — сказал дядя Бранде, — и знаем обо всём, что они пережили с тех пор, как родились, какую потрясающую книгу мы могли бы о них написать!
— Верно, — сказала мама. — Впрочем, я не думаю, что вы сможете написать её здесь. У вас не будет времени, если вы будете и пеленать Сократика, и разговаривать с Авророй, и готовить обеды для нас для всех.
— Естественно, как раз в этом смысл, — сказал дядя Бранде. — Я буду жить у вас, как самая обычная домохозяйка из большого блочного дома, и таким образом войду во все детали, так что смогу написать о всех людях, что здесь живут. Это много интереснее, чем просто узнавать о них у других.
Мама покачала головой и взглянула на часы.
— Через три минуты я ухожу, — сказала она. — В обеденный перерыв я заеду в больницу и узнаю, как там дела у Эдварда. Было бы хорошо, если бы вы погуляли. В последние дни Аврора гуляла мало. Деньги на продукты лежат на кухонной полке.
— Восхитительно! — сказал дядя Бранде. — Мне это нравится. Идите, Мари, и не беспокойтесь! Мы с Авророй управимся.
— Сократик сыт, — сказала мама. — До одиннадцати его не кормить, пусть лежит и спит, а в спальне я уже убрала. Сейчас, Бранде, поешьте сами! Как видите, всё стоит на столе.
— Хорошо, хорошо, — сказал дядя Бранде. — Доброго вам дня и ни о чём не беспокойтесь!
Аврора, как обычно, помахала маме рукой в окошко, а дядя Бранде ел за столом и задумчиво смотрел перед собой.
— Вы, — сказала Аврора, — вы сделаете кое-что, если я вас об этом попрошу?
— Хм, а разве может быть по-иному? — сказал дядя Бранде. — Кстати, а кто у нас здесь начальство? Меня-то устроит любое, но всё-таки хотелось бы знать.
— Пусть это будете вы, — решила Аврора, — если только вы будете делать то, что скажу я.
— Отлично. Так что же ты хочешь? Чтобы я помыл посуду, полы в гостиной или искупал ребёнка? И это я, человек, который Сократа ещё не видел?
— Он сейчас спит, — сказала Аврора. — Вы не наденете на себя голубой свитер, что лежит вот здесь, и ещё большой белый передник?
Дядя Бранде от неожиданности онемел. В первый раз за день. Всё его бородатое лицо вытянулось в один большой знак вопроса. Он не рассердился и не обиделся, всего только удивился.
— Понимаете, — стала объяснять Аврора, — я уже сказала кое-кому, что мы временно нанимаем домработницу, а они, эти временные домработницы, носят форменные голубые платья с белыми передниками и белый беретик на голове. Так что, когда вас кто-нибудь увидит, они сразу поймут, что вы — наша новая домработница.
Аврора сказала это совершенно серьёзно. Сначала дядя Бранде засмеялся, предложение показалось ему странным, но, присмотревшись к Авроре, он понял, насколько оно для неё важно, и поэтому сказал:
— Ну ладно, Аврора, тогда начинай, одевай меня! А потом мы займёмся уборкой квартиры. Чтобы у нас осталось больше времени на всё остальное.
— Хорошо, — сказала Аврора.
Она бы согласилась на что угодно, так она обрадовалась. Дядя Бранде оказался добрым. В точности как говорил папа. А теперь ещё он станет и красивым.
— Вам очень идёт голубое, — сказала она, когда он надел на себя свитер.
— В самом деле? — сказал дядя Бранде и отхлебнул кофе из чашки. — Я как-то об этом не думал.
Он надел на себя передник. Аврора помогла дяде Бранде завязать тесёмочки. А потом ещё раз на него взглянула.
— Вот теперь совсем хорошо, — сказала она, — только надо ещё что-нибудь на голову. У вас есть, наверное, что-нибудь вроде шапочки?
— Я придумал кое-что получше, — сказал дядя Бранде. — Иди-ка к комоду и посмотри: наверное, у папы есть большой носовой платок?
Платок и в самом деле нашёлся, и Аврора скоро вернулась с ним. Дядя Бранде завязал на нём четыре узелка, по одному на каждый угол, и получилось что-то похожее на беретик.
— А теперь посмотритесь в зеркало, — сказала Аврора. — Вот теперь вы настоящая домработница.
Дядя Бранде рассмеялся так, что дрожь прокатилась по всему его большому телу, но он не мог долго стоять перед зеркалом, оставалось ещё много дел.
Сократ пока ещё не видел свою домработницу, хотя уже её слышал. Дядя Бранде ходил по комнате и что-то тихо басил своим низким голосом, а Сократ в голосах разбирался хорошо, и этот ему, наверное, очень понравился.
Теперь им предстояло пообщаться теснее. Когда стрелки часов приблизились к одиннадцати, дядя Бранде сказал Авроре, чтобы она взяла Сократа на руки, а он отойдёт от них чуть подальше. А потом, когда Сократик его заметит, пусть Аврора потихоньку к нему приблизится. И пусть Сократ таскает его за бороду сколько ему угодно, сказал дядя Бранде.
В какой-то момент казалось, что Сократ, увидев нового человека, ужасно перепугается, но, когда ему позволили чуть не повиснуть на большой чёрной бороде, он заулыбался во всё лицо и после этого уже не боялся дядю Бранде, не боялся ни капельки. И кто бы мог подумать, дядя Бранде умел пеленать ребёнка! Аврора никогда бы этому не поверила.
— Видишь ли, — сказал тот, — у моей сестры есть дети, и, когда они были совсем маленькие, мне позволяли пеленать их. Поэтому, как только я найду кого-нибудь, кто бы согласился пойти за меня замуж, у меня самого будет множество ребятишек. Это было бы здорово! Ты хороший парень, — сказал он и поднял Сократа к потолку. Они оба посмотрели друг другу в глаза и заулыбались.
Авроре разрешили накормить Сократа, ведь она к этому уже привыкла. Она отнесла младенца на кухню и дала ему каши и молока, в то время как дядя Бранде убирал в гостиной. Он проветрил её и помыл полы, бубня мелодию своим глубоким басом. В дверь позвонили, Аврора отдала Сократа дяде Бранде и сказала:
— Попробуйте заставить его отрыгнуть, пока я открываю дверь.
За дверью оказалась мама Нюсси.
— Я слышала от мамы Бритт-Карен, что твой папа заболел, и поэтому зашла посмотреть, как у вас тут дела. Мама, наверное, сидит дома, пока папа болеет?
— Нет, — гордо ответила Аврора. — Нас теперь обслуживает временная домработница.
— Если так, хорошо, — сказала мама Нюсси. — Мы как-то тоже нанимали такую. Как она работает, хорошо? — шёпотом спросила она.
— Очень хорошо, — сказала Аврора.
И всё было бы в порядке, если бы мама Нюсси ушла, но та всё стояла в двери и бросала долгие взгляды в гостиную. А в ней появился дядя Бранде с длинной ленивкой и тряпкой для мытья полов в одной руке и с Сократом на другой.
— А, здравствуйте! — сказал он.
На лице мамы Нюсси появилась удивлённая гримаса, а дядя Бранде продолжил:
— В доме всегда есть что прибрать, но здесь во всех местах так чисто и опрятно, что полы мыть даже не нужно. Хотя, взявшись за работу, я выполняю её до конца. Как вы моете полы, с мылом или с порошком?
— И с тем и с другим, — сказала мама Нюсси и поспешила уйти как можно скорее.
— Хорошо всё же, что вы надели передник, — сказала Аврора.
— И берет, — добавил дядя Бранде. — Аврора, мы уже заканчиваем и сейчас пойдём на прогулку. Купим всё, что нам нужно, и я лично — ещё кое-что для твоего папы. Ты ведь сегодня попозже поедешь к нему вместе с мамой, а я останусь с Сократом. Как ты думаешь, что мне купить для твоего папы?
— У него был всего один урок вождения. И сейчас он, наверное, досадует, что вынужден лежать и пропускать уроки. Может, купить ему игрушечный автомобильчик?
— А это дельная мысль. Он в самом деле учится водить машину?
— Вообще-то у него не очень получается, — призналась Аврора, — папа трудно привыкает к новым вещам. Но он уже прекрасно справляется со стиральной машиной в подвале.
— Зато твой папа умеет много другого. А вот то, что ты сказала о привычке к новым вещам, — это идея. Теперь я знаю, что ему подарить.
И дядя Бранде страшно заторопился. Он должен обязательно побывать в Центре, где много магазинов, сказал он. И они пошли в местный универмаг. Аврора видела, как он покупает стальную проволоку, картон и ещё какие-то круглые пружины, какие бывают в диванных матрасах, — такие, которые ты нажимаешь, а они на тебя отскакивают.
Почти всё, что делал дядя Бранде, было интересно, и, хотя он ужасно спешил, он всё-таки нашёл время, чтобы зайти за дом покататься с ледяной горки вместе с Авророй. Сократ лежал в своей детской коляске, спал и вовсе не интересовался тем, какую весёлую домработницу заполучил. Но другие малыши из их дома не спали, и в этот день, как показалось Авроре, она лучше со всеми ними познакомилась. Им ведь так понравилось, что взрослый и большой бородатый мужчина с ними играет. Особенно замечательный момент наступал, когда этот гигант вставал на вершине горки и кричал им:
— А ну разойдись! Я еду!
Но, когда таким образом они покатались с час, он всё же устал, да и время уже выходило. Им с Авророй ещё предстояло приготовить обед, а когда они его приготовили, дядя Бранде принялся резать картон и прикреплять его к удивительным пружинам, которые разжимались сами собой. Он установил один кусок картона сверху, а другой снизу. Аврора не понимала, что он мастерит, но вот другую вещь, которую он делал, она узнала. Это был руль, изготовленный вместе с коробкой передач и ещё с чем-то. Сначала берётся стальная проволока, потом она обёртывается материей, и под конец всё устройство закрепляется вместе шпагатом.
Всё это выглядело очень уж хитроумно. Под конец дядя Бранде написал что-то на картоне и сложил устройство в большой магазинный пакет, который Аврора должна была отвезти папе.
Пришла домой мама, и, как только они поели, обе спустились вниз и сели в машину. Это было так здорово, что они одни поедут на машине. Значит, на этот раз Аврору к папе пропустят. Её не оставят одну в машине. Что ей там делать? Под мышкой она держала книжку по вождению машины, а пакет от дяди Бранде она поставила рядом с собой на сиденье.
— Ну, поехали! — сказала мама.
На этот раз Аврора не удивлялась, что больница состоит из многих домов. Вместе с мамой они вошли внутрь. Палата оказалась большая и светлая, и в ней стояли кровати.
На них лежало несколько мужчин, одетых в одинаковые полосатые пижамы, и Аврора не сразу нашла папу, пока не заметила на одной ночной тумбочке красивую картинку с цветком и тут же, конечно, папу. Он был очень бледный, но Аврора видела, как он страшно обрадовался, что её впустили к нему.
Аврора ничего не говорила, потому что и сама очень обрадовалась. Она поспешила отдать папе пакет дяди Бранде, и все так заинтересовались тем, что было внутри, что забыли обо всём другом.
— Да что же это такое? — воскликнул папа. — Ага, это наверняка руль. А всё остальное? Давайте посмотрим, что здесь написано. Газ, тормоз, передача.
— А, я теперь понимаю, — засмеялась мама. — Мы должны поставить всё это возле ножки твоей кровати, чтобы ты потренировался и привык к разным педалям машины, понимаешь?
— И ещё ты почитаешь учебник по вождению, — сказала Аврора. — И тогда выучишь всё.
— Огромное вам спасибо, — сказал папа. — Передавайте привет дяде Бранде и скажите, что я очень благодарен ему. А всё ли в порядке с Сократиком?
— С Сократиком всё в порядке, — сказала Аврора, — я, правда, побоялась сказать ему, что мы поедем к тебе, и он ничего об этом не знает.
— Ох ты боже мой, — сказал папа.
— Но ты ведь скоро вернёшься домой.
— Я постараюсь изо всех сил.
Когда время посещения вышло, Аврора с мамой ушли, но Аврора на этот раз не огорчалась ничуть, теперь она знала, как чувствует себя папа и на какой кровати он лежит.
Когда они вернулись, их домработница тоже заторопилась домой, но обещала приходить по утрам все дни, пока болеет папа.
Вечером Аврора стояла и смотрела из окна своего корпуса «Ц». Далеко внизу, в городе, зажигались огни, и где-то там лежал папа и вёл свой автомобиль. Он переключал передачу, нажимал на тормоз и газ и прекрасно справлялся с машиной на пути домой, к Авроре. Ей тоже пора было ложиться спать. Или вести машину? Или, может, править четвёркой римских лошадок? Нет, сегодня она поведёт машину, чтобы встретиться где-нибудь на полпути с папой.
— Спокойной тебе ночи! — сказала мама.
— Би-би, — просигналила Аврора и уехала.