Тем временем телефонная будка снова обрела свой привычный вид. Она выздоровела наутро, ведь её не хватало многим, и перед ней тут же выстроилась очередь. К счастью, люди понимали, что разговаривать в будке нужно порасторопнее.
В очереди стояли и мама с Авророй и Сократом. Они уже побывали дома, оставив там покупки, и вышли погулять и проверить, всё ли уже в порядке с телефонной будкой. Мимо них проходили Нюсси с её мамой. Они направлялись в магазин. Но, увидев Аврору, Нюсси к ней подбежала.
— Это правда, что твой папа попал в больницу? — спросила она.
— Да.
— И его увезли на «скорой помощи»?
Мама кивнула Авроре, и та ответила утвердительно.
— Так ему, наверное, было очень плохо? — предположила Нюсси.
— Нюсси, иди сюда! — позвала мама свою девочку.
Она стояла чуть поодаль и, видимо, очень торопилась.
— Это с кем ты разговаривала? С Бритт-Карен? — спросила Аврору её мама.
— Нет, это была Нюсси.
Вскоре к ним подошёл мальчик, которого звали Кнут. Он возвращался из школы.
— Вы мне скажите, если я могу чем-нибудь помочь, — сказал он.
— Сегодня-то всё нормально, Кнут, — сказала мама, — сегодня я дома, а завтра у нас, может быть, появится домработница. Но спасибо за то, что ты подумал о нас.
— Да, Кнут очень внимательный, — сказала Аврора. — Он не стал говорить, какой папа больной.
— Нет, не стал, — сказала мама. — Ну вот, подошла моя очередь. Ты будешь присматривать за Сократиком, но можешь подвезти его к самой дверце, так что мы всё равно будем вместе.
Сократ уже не спал, он, как кажется, с большим удивлением наблюдал, как мама скрылась в маленьком домике и стала там разговаривать сама с собой.
— Дадададада, — заговорил Сократ, он решил, что кто-то должен маме ответить.
— Это здесь нанимают временных домработниц, я звоню правильно? — спросила мама в телефонную трубку.
— Уух, — ответил Сократ.
— Это мама говорит по телефону, — объяснила ему Аврора.
— Гррррр, — ответил Сократ.
— Это говорит Мари Теге, я живу на Брусничной аллее, дом одиннадцать, корпус «Ц», — говорила мама внутри. — Я хотела спросить, нельзя ли временно нанять домработницу начиная с завтрашнего дня? Мой муж заболел, его отвезли ночью в больницу. А у нас двое детей. Нет, хозяйством занимается муж. Он состоит при университете и занимается домашним хозяйством, а я работаю в городе. До следующей недели нет никого?.. Нет, я не могу отпрашиваться с работы. Да, я хочу нанять домработницу, но ещё ей придётся присматривать за младенцем. Пятимесячным младенцем.
— Прпрпрпрпр, — отвечал Сократ.
— Нет, он проведёт в больнице ещё пять или шесть дней. И надо думать, что на следующей неделе он ещё не сможет заниматься ничем. Да-да, я понимаю. Матерей с маленькими детьми так много. И дети болеют. Да-да, большое спасибо. Придётся подыскивать что-нибудь другое… Вот так, — сказала мама, когда вышла из будки, и Аврора увидела, что она ужасно расстроена. — Не знаю, что делать. Но что-нибудь придумывать всё равно придётся.
— А разве бабушка не может нам помочь? — спросила Аврора. — Её-то мы знаем.
— Бабушка очень слабенькая, и я не хочу говорить ей, что папа заболел, пока он не поправится. Да и всё равно с вами двумя она не справится. Нельзя требовать от неё слишком многого. Ты же знаешь, что на Рождество ухаживал за Сократиком папа.
— Да, — согласилась Аврора, — но почти всем другим занималась бабушка.
— Посмотрим! Подруги мои тоже заняты, — сказала мама. — Им достаётся сейчас гораздо больше, чем раньше. Ну ничего, у нас на раздумья ещё целый день. А теперь поторопимся, нужно приготовить обед, а потом я поеду и навещу папу.
— А мы с Сократиком тоже поедем? — спросила Аврора.
— Вы поедете со мной, но останетесь в машине, — сказала мама, — в первый день я вас с собой не возьму, папа ещё слишком слабый.
Странно было дома без папы. Аврора подбежала, уселась на его стул и потёрлась щекой о спинку. Скорее бы он вернулся, скорее, скорее, скорее.
Сократ, конечно, тоже заметил, что папы нет дома. Он лежал, бранился вполголоса и всё время вёл себя нетерпеливо.
— Как ты думаешь, что бы нам принести папе? — спросила мама. — Я не выходила и не покупала цветов, а к тому времени, когда мы к нему поедем, магазин закроют. Есть ему тоже ничего ещё не разрешают.
— Я придумала, — сказала Аврора.
Она побежала в свою комнатку, нашла краски, кисточку и карандаши и нарисовала цветы, большие цветы, сияющие на листе белой бумаги.
— Я наклею картинку на листок картона, чтобы папа поставил её на своей тумбочке.
Сократ никак не мог понять, что ему делать на улице в это время дня. Обычно его в эту пору не выносили. Хотя он бы ещё с этим смирился, если бы его, сунув в меховой мешок, удобно разместили в коляске. Но они об этом даже не подумали. Мама просто сунула меховой мешок с ним в какую-то дорожную сумку. Она могла носить её на плече, словно Сократ был кульком яблок или чем-то подобным. Он не знал ещё, нравится ему это или нет. Когда они спустились вниз к своему синему с красными крыльями автомобилю, Сократа посадили на заднее сиденье, а Аврору рядом — следить, чтобы он не кувыркнулся. В машине было холодно. Но Сократу в его меховом мешке было тепло и покойно.
— Аврора, закутайся хорошенько в плед, — сказала мама, — а я заведу машину, и нам сразу станет теплее.
Она включила мотор, стряхнула льдинки с окошек, и они выехали. Становилось темнее, но дома светились окнами, а далеко впереди город вычерчивал рекламу красными, синими и жёлтыми полосками.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила Аврору мама.
— Хорошо. — И девочка плотнее закуталась в плед.
В самом деле, сидеть рядом с Сократом в машине, ехать в темноте и смотреть на пролетающие огни было хорошо. Мама так сосредоточилась на вождении, что почти не разговаривала, и Авроре казалось, что очень приятно ехать вот так, уютно устроившись внутри и рассекая воздух.
Неожиданно мама с дороги съехала.
— Нужно заправиться, — сказала она.
— Понятно.
Аврора слышала, как мама разговаривала о чём-то со служащим, как они свинтили крышку с бензобака, а потом с интересом наблюдала, как одновременно запрыгали и побежали цифры в окошечке бензоколонки.
Но тут уж терпению Сократа пришёл конец. Он ещё мирился с тем, что его вытащили из дома во второй половине дня, к чему он совсем не привык, и он ещё терпел, пока работал мотор и машина подрагивала ему в такт, но, когда она остановилась и к тому же мотор выключили, это было уже слишком. Сократ тут же закричал так ужасно, что Аврора на заднем сиденье аж подскочила. В машине ведь было темно. Может, Сократ не понимал, где он сейчас находится, может, он считал, что его бросили одного?
— Послушай, Сократик, — сказала Аврора. — Мы с тобой вместе в машине с мамой, мы едем, чтобы навестить папу в больнице, понимаешь? Пойдёт к нему мама. А мы с тобой останемся здесь и будем ждать. Сейчас мы на заправке. Машине ведь тоже, как тебе, нужна бутылочка с соской.
И вот последнее слово ей бы произносить не следовало. Ведь, хотя Сократу и было всего пять месяцев от роду, он хорошо его знал и решил, что и ему надо бы подкрепиться. К счастью, мама в этот момент вернулась и села в машину.
— Ну-ну, — сказала она. — Мы сейчас поедем опять, дружок, и ты снова уснёшь.
И вправду. Как только машина тронулась с места, Сократ успокоился, и не прошло много времени, как он мирно спал и думать забыл о своей бутылочке.
Вскоре они подъехали к больнице. Аврора думала, что больница — это один дом, но, когда они проехали через большие ворота, она увидела, что больница состоит из многих зданий и их окна светятся ярким, почти белым светом. В окнах повсюду виднелись большие круглые лампы и белые стены. Наверное, поэтому свет казался настолько ярким.
— Здесь очень много больных? — спросила Аврора.
— Да, они лежат в разных отделениях, — сказала мама. — У кого-то болит нога, у кого-то — глаза, а у некоторых болит внутри. Вот тут, в этом доме, лежит папа. Я приду быстро, как только смогу. Медсестра сказала, чтобы я не сидела у него долго в первый же день.
— Сократик, наверное, сейчас заревёт, — сказала Аврора.
— Ну что ж, — ответила мама. — Я прихватила с собой вот это. — И она вынула бутылочку с соской из чулка, в который засунула её, чтобы та сохранила тепло.
— Вот для папы картинка, — сказала Аврора.
Ей ужасно хотелось вылезти из машины и навестить его. Она бы всё время молчала и только бы сидела на краешке его кровати и была с ним, но Сократу это не понравилось бы. Сократ ещё не умел помалкивать, когда нужно, он ещё не понимал, что другие могут уставать и болеть.
Что ж Сократ не просыпается? С ним было бы уютнее. Она бы его утешала и не была бы так одинока, а он во сне только посапывал и посапывал.
— Бутылочка, бутылочка, бутылочка! — вслух сказала Аврора, но Сократ её не услышал.
Тогда она вполне может из машины выйти. Может, папа стоит в одном из окон и её высматривает, а она сидит в машине, внутри, и ничего не видит?
Она осторожно выбралась из машины, аккуратно прикрыв за собою дверь. Здесь тоже было темно, а вот внутри дома страшно светло. Если бы здесь было светло, а там темно, было бы приятнее. Аврора обошла вокруг машины три раза и прислушалась, не собирается ли Сократ просыпаться. Потом она заглянула в окна. Внутри на кроватях лежало множество женщин. Наверное, им не понравилось бы, если бы они знали, что она ходит и подглядывает за ними. Папе это не понравилось бы точно. «Знаешь, Аврора, невежливо разглядывать людей через окошко». Так бы сказал папа. Но может же она просто идти вдоль дома, чтобы немного с ним познакомиться?
И тут она услышала, как заплакал Сократ, а у машины увидела двоих незнакомых людей. И она со всех ног побежала назад.
— Вот ведь оставляют детей без присмотра, — услышала она голос одного.
— Это я за ним приглядываю, — сказала Аврора. — Я хотела только посмотреть, смогу ли найти здесь папу.
— Да-да, у него нет взрослой няни, — сказал другой мужчина. — Но всё-таки хорошо, что за бедным ребёнком в машине кто-то присматривает.
Аврора тут же нашла бутылочку. Она вынула Сократа из сумки и взяла его на руки, и, как только он нашёл бутылочку, он сразу же успокоился и ничуть не рассердился даже на то, что она бросила его одного.
Скоро появилась и мама.
— Ты знаешь, Аврора, как обрадовался папа твоему рисунку, — сказала она. — Завтра я, может быть, возьму тебя с собой в палату. Он, когда узнал про трудности с домработницей, предложил кое-что интересное.
— У него что, есть знакомая домработница? — спросила Аврора.
— Что-то вроде этого, — ответила мама. — Я попробую договориться обо всём вечером, когда уложу тебя спать.
— И что же, мы с Сократиком останемся одни?
— Совсем нет, — сказала мама. — Я просто позвоню из телефонной будки. Я обожду, когда вы заснёте.
Теперь мама выглядела веселее. Папа, даже больной, всегда находил выход из положения. Всё будет нормально, только бы он выздоровел.
— Эта наша новая бабушка вполне могла бы временно стать нашей домработницей, — сказала Аврора.
— Мы не можем просить людей об одолжении только из-за того, что они были к нам любезны, — сказала мама. — Вы и виделись-то с ней только раз.
— Нет, два раза. Завтра ты опять останешься дома?
— К сожалению, нет, — сказала мама. — Понимаешь ли, на меня рассчитывают на работе, всё должно делаться в срок. И если я не буду справляться, мне придётся с неё уйти, а это не очень-то хорошо.
— Конечно, — сказала Аврора, — тогда мы не сможем платить за квартиру.
Мама с Авророй по-настоящему успокоились, только вернувшись домой. Сократа искупали, перепеленали и накормили вечерней кашей, так что он тоже остался доволен, а они поужинали бутербродами и немножечко поболтали. Потом Авроре разрешили лечь в папину постель, зажечь настольную лампу и притвориться, будто она — это папа, который лежит в постели и читает книжку о древних греках или, может, о римлянах.
Ну конечно, о римлянах. Аврора сразу же вспомнила, как папа рассказывал ей о них. Как они стоя ездили в колесницах, запряжённых четвёрками лошадей. Аврора встала на постель. Пояс от папиного халата превратился в поводья, а кроватные шишечки — в лошадей. Лошади выехали с арены на отличную широкую дорогу к папиной больнице, а сам папа выздоровел. Аврора стояла в колеснице и кричала ему в окошко, что теперь она может забрать его домой. Он обрадовался и заторопился к выходу. В колеснице ему пришлось встать позади неё, потому что правила лошадьми Аврора, и они помчались, так что искры посыпались из-под копыт, домой к корпусу «Ц».
— Аврора, — спросила мама, — что ты делаешь?
— Разве не видишь? Я езжу на четвёрке лошадей по арене. — Она ничего не сказала про папу, которого везла с собой, потому что вслух сказать это побоялась.
— А теперь попробуй заснуть, — сказала мама. — И так уже очень поздно.
— Хорошо, — согласилась Аврора. — Я поскачу дальше завтра.
— Если ты проснёшься ещё сегодня, не пугайся, что меня нет дома. Значит, я пошла вниз к телефонной будке.
— Угу, — согласилась Аврора.
Как же хорошо, что завтра утром к ним придёт домработница присматривать за ней и Сократом! Только бы на ней было голубое платье с белым передником, тогда всё будет отлично…