Из уютных, тёплых объятий городской квартиры выходить в ноябрьское дождливое и промозглое порой не хочется совсем. Но я выхожу. Я просто не могу этого не делать, лес - моё спасение в любой непонятной ситуации. Мимо сырых потемневших болот петляет дорога, тяжёлые, низкие тучи цепляются за частокол еловых верхушек, с неба сыплет белое, бьётся тяжёлыми каплями в лобовое стекло, за спиной остаются озёра и реки, раздувшиеся от проливных дождей, серебрится седыми прядями бурая, полёгшая трава.
Дорога, что в непогоду хуже стиральной доски, обочины жидкие, так и норовят стянуть машину с курса, дорога, на которую, по летописным источникам, жаловались поморы ещё сотни лет назад и на которую нынче жалуются потомки тех самых поморов. Онежский тракт.
Окрестности его исхожены мной не один десяток раз, я влюблена в эту дорогу, что оседает пылью на берцах, болотными мхами на резиновых сапогах, можжевеловыми ягодами в карманах и полными корзинами лесных даров из года в год щедро отяжеляет руки.
Онежский тракт можно не любить за то, что от грохота и тряски порой не слышно собеседника, за отсутствие связи и летящий от встречки гравий. И ему можно всё простить за красоту окружающей природы, за крепкий чай из термоса в лесу, за звуки и запахи, за ощущения и эмоции, за вот это вот всё необъятное, непередаваемое, и несоизмеримое даже с такими дорожными ямами, въехав в которые можно случайно провалиться в метро и выехать где-нибудь в Питере.
Мосты мелькают один за другим, быстрая своенравная Солза, тоненькая Пележма и Карахта, Темнокса и конечным пунктом - Верховка, словно обнимающая древнее урочище Куртяево.
Где-то здесь в районе Куртяево работал мой дед, работал и ставил в реках "морды" из ивовых веток, привозил щук, налимов и куртяевскую минеральную воду из источников.
Меня дед любил очень и баловал, а про морды эти занятная история есть. Мне года три было, дед, в очередной раз приехав из леса, достаёт гостинцы - несколько щук и баночку солёной щучьей икры, я забираюсь к нему на руки, а он тем временем рассказывает: "Маришка, представляешь, деду в морду сегодня норка попала!" и в доказательство выкладывает из кузова на стол пушистую зверушку.
Я, оценивая размеры зверя относительно дедового лица, смотрю на него внимательно и спрашиваю: "Деда, а тебе не больно было?". Все смеются почему-то, а дед спокойно объясняет, что "морда" - это ловушка из ивовых прутьев, устроенная так, что рыба туда заходит, и выйти обратно не может.
Как-то принёс зимой с рыбалки огромного налима, "для любимой внученьки", рыба замёрзла в кузове и её положили в мойку отходить. До сих пор помню, как налим отогрелся в тепле, выгнулся и выскочил из мойки прямо на любопытную меня, решившую именно в этот момент заглянуть в раковину)
Морда, норка, щука... кузов, ружьё и верный охотничий пёс. Мишка. Мишка пропал у нас много-много лет назад, но его черты я по-прежнему ищу во всех встреченных собаках.
И в любое время года, в любую погоду необъяснимой силой тянет меня в те места, где хранятся мои детские воспоминания о дорогих мне людях.
Пройти теми же тропинками, которыми ходили они, увидеть своими глазами то, что видели они, почувствовать, услышать, прикоснуться к местам силы.
Озеро Верховки, ледяной ветер путает волосы, сыпет в капюшон мокрые снежинки.
Совсем облетели карликовые берёзки на болоте...
...ржавеет под ногами некогда богатый осенний ковёр...
...и в наступающих ноябрьских сумерках пронзительно ярко светится уцелевшая на ветках голубика.
Возвращаясь из тишины предзимнего леса в мир городской, шумный и быстрый, мигающий вывесками и рекламными щитами, я увожу в кармане ветки, мхи и шишки а в душе - ощущение спокойствия.
А вечером, в неизменном тепле и уюте тяну между пальцев колючую шерстяную нить, накидываю на крючок петельки воспоминаний, собирая узор, предвкушая - что же всё-таки получится в итоге. Из всего этого вдохновляюще-лесного.
Немного намудрила я со своим пледом, поторопившись и взяв тёмную пасму Дундаги, старательно выщипала из неё розовые секции, навязала чернично-ворониковых квадратов.
В сумерках, когда смягчаются цвета и фактуры - казалось, что подходит, а потом поймала редкое нынче солнышко, разложила, посмотрела - нет. Не ложатся они в общее полотно, зато будет мне начало для следующего пледа. Или что-нибудь другое придумаю. А в лесной пошла ещё одна пасма, серо-голубая, как нынешний ноябрьский пейзаж.
А чтобы видеть примерный фронт работ - нарисовала схему, так понятней сколько есть уже и сколько ещё осталось.
А осталось уже заметно меньше половины, что очень радует и вдохновляет на скорейшее завершение пледа!
Тёплых и вдохновляющих желаю выходных и благодарю вас за то, что читаете, комментируете и поддерживаете мой канал!