Чем лучше человек живет, тем меньшую часть своего бюджета тратит на продукты питания. В последние четверть века продовольственные расходы россиян взлетали до 54% в кризис, сокращались вслед за ростом экономики и пока не достигли уровня развитых стран. Динамику 1990–2017 годов по данным Росстата изучили Наталья Зубаревич и Сергей Сафронов. Что изменилось и от каких традиций уходим — в материале IQ.HSE по исследованию ученых.
«Продуктовая» хроника
В 2000 году французы тратили на питание 12% семейного бюджета. В США такой уровень фиксировался уже 1985-м. Россия, пережившая кризис 90-х, к 2000 году подходила с 54% (показатель 1998–1999).
В «тучные» нулевые доля расходов россиян на еду сократилась, однако от развитых стран мы по-прежнему отставали. 2014 год: РФ — 23%, США — 6%, Греция и Португалия — 15%.
По итогам 2018-го Росстат сообщал о 32%, и это был результат последнего кризиса — продовольствие в структуре потребительских расходов опять стало забирать больше. Причем повсеместно — почти во всех регионах, говорится в исследовании.
Изменение доли расходов на продукты питания в России, 1990–2017
- Кризис 1990-х. Доходы россиян сократились более чем вдвое, и доля расходов на продовольствие выросла: 35% (1990 год) — 52% (1995) — 54% (1998–1999).
- Экономический подъем 2000-х. Доходы населения быстро увеличивались (с 1998 по 2007 — в три раза), доля расходов на питание уменьшилась во всех регионах. В среднем по России с 1998 до 2013 года — на 24%.
- Кризис 2009 года. По данным Росстата, сокращения доходов населения не произошло. Рост доли продуктов в потребительских расходах зафиксирован в 16 субъектах РФ, «в основном в слаборазвитых республиках и некоторых северных регионах».
- Кризис 2014–2017. До 2013 года незначительное сокращение доли продовольствия в потреблении продолжалось в большинстве регионов. Затем реальные доходы населения пошли на спад (минус 11% с 2014 до 2017), а доля продуктовых трат — на подъем.
Факторы влияния
Динамика продовольственных трат зависит от нескольких факторов. Главный — доходы населения, которые трансформируются в периоды экономического роста или спада. Но также влияют:
- масштаб доходного неравенства в стране или регионе. Чем оно сильнее, тем заметнее отличается структура потребления бедных и богатых. В 2014 году у 10% самых малообеспеченных российских семей на покупку продуктов питания уходило 46% доходов, а у 10% самых состоятельных — менее 19%;
- уровень экономического развития региона. Хуже всего динамика трат на продовольствие в республиках с низкими доходами и повышенным уровнем бедности. Стабильно лучше, чем в среднем по стране, — только в трех субъектах: Москве, Ханты-Мансийском и Ямало-Ненецком автономных округах. Наиболее близки к лидерам — Санкт-Петербург, Московская, Сахалинская области и Ненецкий автономный округ;
- уровень бедности. Зависимость от него, по сравнению с концом 1990-х, ослабла. Дифференциация большинства субъектов РФ по этому показателю сильно сократилась, и более чем в два раза (с 29% до 13%) снизился сам уровень бедности. «Это вывело из числа бедных большую часть населения с относительно низкими доходами, в потреблении которых сохраняется высокая доля продуктов питания», — поясняют исследователи.
Еще один фактор — уровень урбанизации. В крупных городах структура потребления меняется быстрее, а селяне в большей степени живут за счет продукции личных подсобных хозяйств. С последней, впрочем, не все так просто. В России урожаи с дач и огородов всегда были подмогой в трудные времена, но исследование выявило любопытный тренд.
Отход от традиции
«Россияне постепенно утрачивают привычку “кормиться с земли”», — констатируют ученые. По сравнению с кризисом 1990-х в 2014–2017 годах доля натуральных продуктов питания в структуре потребления почти не увеличилась:
- 1999 год: 10,8%, в слаборазвитых регионах Сибири и Предуралья — 29–41%;
- 2007: снижение до 4,4%;
- 2010-е: стабилизация чуть выше 3%;
- 2017: 3,3%.
Сейчас повышенные 6–9% сохраняются в депрессивных или аграрных регионах (Черноземье, почти все республики Поволжья, Оренбургская, Курганская, Амурская области, Алтайский край, Алтай, Кабардино-Балкария, Карачаево-Черкесия, Тыва, Хакасия). Но в целом «типичная для России стратегия выживания» уходит в прошлое.
IQ
Авторы исследования:
Наталья Зубаревич, главный научный сотрудник Института социальной политики НИУ ВШЭ, профессор географического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова
Сергей Сафронов, доцент географического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова
Автор текста: Светлана Салтанова