— Знаешь, Фектов, — говорит D, облокотившись на крепкий стол из массива дуба, на котором был разбросан инвентарь беседы, — нельзя так зацикливаться на одной бабе.
Петр Фектов сидит напротив него, опрокинувшись на спинку стула, храня на лице выражение равнодушного презрения к своей жизни.
— Одна жизнь — одна любовь. Другой такой нет. Она единственная. Я не могу без нее. Только она мне нужна… Забей болт на эту фигню. Все это — дешевые приемчики продавцов, придуманные, чтобы развести твою сентиментальность на бабло.
— Не бывает любви до гроба. Но бывает, что вдвоем до гроба доживают люди. Или смирившиеся друг с другом. Или просто друг другу подходящие. Возьми хотя бы поэтов, которых ты так уважаешь. Ни один из них не будет нести тебе ересь про вечную любовь. Если он, конечно, настоящий поэт, а не концентрированный сгусток романтической наивности или не какой-нибудь циничный автор навязчивых шлягеров, столь популярных среди недотраханных баб.
— Чего далеко за примером ходить. Ромео и Джульетта. Имена нарицательные. Но разве просто так Шекспир их убил? Вот скажи мне, сколько им было лет? Джульетте — тринадцать. Ромео — 17. И их любовь, та самая любовь между Ромео и Джульеттой, могла возникнуть только между тринадцатилетней девчонкой и семнадцатилетнем пацаном. Шекспир понимал, сколько разочарований их ожидает впереди, и поэтому предпочел смертью зафиксировать красоту их любви.
Фектов слушал D и вспоминал, как тот сам сидел перед ним, храня на лице выражение равнодушного презрения к своей жизни. Сколько уже лет прошло? Год? Два? Три?
— Короче, Петруха, хорошо мне тут мозги выкручивать и поехали в бар. Познакомимся с кем-нибудь, выпьем, повеселимся, ну и дальше по списку.
— Ладно, D, — выдыхает Фектов, — может, ты и прав. Поехали.
Отнять от себя одну
и принять многих,
и не ставить себе в вину
короткие сроки
и быстроту движений,
поспешность поцелуя
и скомканность решений,
принятых танцуя.
#любовь и отношения #друг #расставание с любимой #стихи