(Етеревская станица в составе городского округа города Михайловки, Волгоградская область)
В Етеревской станице в самых ярких и характерных чертах можно наблюдать печальную картину того вреда, какую причиняют передвигающиеся массы песков обработанным и плодородным земельным угодьям и человеческим жилищам. Население этой станицы буквально бежит от сыпучих песков, признавая себя бессильным бороться с их грозной силой. Если ехать земскими трактами вверх по Медведице, то, ещё не доезжая 5-6 вёрст до Етерева, можно видеть над дорогой песчаные бугры особого вида. Они имеют разнообразные формы и по ним то попадаются засыпанные до половины плодовые деревья, то торчит верхняя часть плетня или сохи, то остатки разрушенной печи. Это – брошенные пепелища граждан хутора Орешкина. Каких-нибудь 15-20 лет тому назад на этих местах находился богатый и хорошо обстроенный казачий хутор. Он имел до 60 дворов, окружён был прекрасными луговыми долинами и весь утопал в зелени садов и левад. Обыватели хутора никак не ожидали той горькой участи, которая их постигла.
Песчаные долины хотя и были издавна в их земельном наделе, но в довольно значительном расстоянии от поселения. Если хуторяне и чувствовали вред от песчаных бугров, то только при самых сильных ветрах и притом когда ветер поднимался на них с юго-запада. Этот именно ветер с давних времён был особенно душным и неприятным для орешкинцев: при большой силе своей, он поднимал с песчаного пространства облака пыли и песка, являлся настоящим африканским самумом на весьма большом расстоянии для всей подветренной пескам стороны. Беда эта, однако, была временной, и жители выносили её терпеливо, но песчаные массы с годами всё шли и шли вперёд, по направлению к хутору, уничтожая впереди себя пашни и луга, и, наконец, приблизились к самим обывательским дворам. Тут уж и при малейшем юго-западном ветре песок струйками сыпался по хутору и далее, наметая по линиям улиц, огорож, дворов и садов высокие бугры. Только тогда хуторяне поняли своё отчаянное положение и, потерпев год-другой, поголовно всем хутором бежали вдаль на новое место где, как говорят, их опять настиг песок и уже заваливает.
Такое же точно песчаное нашествие повторилось и в некоторых других етеревских хуторах и в поселении самой станицы. Поселение это засыпается тоже с юго-западной стороны, и так как станица численностью дворов довольно значительных размеров, то песок не заваливает её всю разом, а только юго-западную её часть. Поэтому жители станицы бегут от песка постепенно: один год одни, на следующий другие, кому очередь оставаться крайними на востоке и западе, то есть лицом к лицу со своим врагом – гонителем. Вырываясь из-под песка, только некоторые из жителей уходят на жительство на хутора; большинство же остаются здесь же в станице, передвигаясь только на подветренную, луговую, северо-западную сторону. Песок гонит таким образом станичников с юга на север всё дальше и дальше, так что переселению отдельных дворов в станице и конца не предвидится. Всё станичное поселение в совокупности точь в точь похоже теперь на стадо овец, гонимое зимней вьюгой, когда задние овцы забегают вперёд, и прячутся от бури за передними, а передние стремятся сделать то же самое.
Года три-четыре тому назад етеровцы предприняли было борьбу с подвижностью своих песков; они засадили красноталом с южной и западной стороны станицы что-то около 4 десятин. Посадка прекрасно принялась и растёт (ибо почва под песчаными завалами везде чернозёмно-луговая, а во многих местах торфянистая и весьма сырая), но она произведена узкой полосой, почему и не может выполнять своего назначения; песок свободно пересыпается через груду шелюги и идёт лавой дальше на станицу. Продолжать свою полезную работу в прошлые годы граждане не стали вследствие общественного разлада, и песку теперь есть возможность действовать совершенно свободно, несмотря на воздвигнутую и хорошо устоявшуюся против него батарею. Настаёт крайняя надобность станице заняться насаждением из краснотала защитных полос в более широких размерах и между красноталом насаждать также деревья. Это одно только может спасти станицу, задержать надолго, а то и вовсе прекратить, готовое продолжаться целые века, разорительное переселение с места на место.
Но надвинувшиеся на Етеревскую станицу пески принесли её населению и некоторую пользу. «Нет худа без добра», – говорит старинная пословица, и верность этого изречения воочию оправдалась здесь на этот раз. Лет 25 тому назад положение етеревцев в гигиеническом отношении было в высшей степени печально, теперь же оно значительно изменилось к лучшему. Дело в том, что станица эта хотя и находится в займище реки Медведицы, но исстари была расположена вдали от самого течения реки, при нескольких озёрах и болотистых ямах с торфянистыми берегами и совершенно гнилой водой. Население лет 20 и более назад пользовалось питьевой водой исключительно из этих водохранилищ, а это самым ужасным образом отражалось на его здоровье. Между жителями всегда находилось огромное число всевозможных недужных, немощных, и все они были какого-то особого, отменно-вялого вида по сравнению с жителями соседней Раздорской станицы, расположенной невдалеке, но на возвышенной местности и при самом течении быстрой Медведицы.
Двадцать с лишком лет тому назад мне пришлось около пяти лет состоять штатным смотрителем народных училищ в Усть-Медведицком округе, и в приходском училище Етеревской станицы меня всегда поражал болезненный вид детей, почти поголовная их золотушность, вялость и тупость. Мне положительно больно было бывать в этой школе. И так продолжалось до тех пор, пока не пришёл в станицу сыпучий песок, оказавшийся в этом отношении весьма благодетельным: он засыпал и сравнял с землёй многие ямы и болотные лужи, окружавшие станицу, из которых жители пили воду. Эти последние принуждены были копать колодцы в песчаных уже буграх, заменивших собой гнилостные, торфянистые низменности; в копанях вода оказалась в большинстве случаев, чистой и свежей, а это принесло населению огромную пользу. Теперь етеревцы положительно неузнаваемы по сравнению с тем видом, в каком они были в прежнее, памятное мне время.
- По свойству земельных довольствий своих, граждане Етеревской станицы весьма склонны теперь уничтожить вовсе свой конно-плодовый табун и завести вместо него общественное плодовое стадо верблюдов. Осенью 1898 года на хуторе Буяновом этой станицы, имеющем что-то около 50 дворов, было 70 верблюдов, из которых часть была самок, имевших приплод уже по 2 и по 3 года. Во всех же поселениях станицы животных этих можно было насчитать до двухсот голов. Между тем, конно-плодовый табун не пользуется сочувствием никого из граждан станицы и находится в крайне печальном положении. Всего станичных общественных жеребцов имеется в станичном базу 13 (это в конце 1898 года); их зимой держат в очень удобных помещениях и они так привыкают к теплу и уюту, что, когда весной, в середине мая, их выпускают в поле к кобылицам, то из них 3-4 непременно простужаются и заболевают; столько же, вскоре после выпуска на подножный корм, приходят в худобу от недостатка кормов или оттого, что закусают друг друга, и всех таких берут обратно на конюшню, так что, по словам граждан, половина станичных жеребцов круглый год пребывает, вследствие искалеченности своей, в конюшнях на сухом фураже.
- В 1898 году паевых граждан в станице было 2 600 и на пай каждому давалось земли 11 десятин 1 920 квадратных сажень. Средняя арендная цена за паевую землю в год от 18 до 20 рублей, хотя есть паи, которые ходят в аренде и по 35 рублей. Вообще, цена колеблется, смотря по достоинству земли. Если земля каменистая или солончаковая и вообще малогодная для посева хлеба, то её отдают в аренду целым паем за 8-10 рублей, чернозёмная же и урожайная земля паем продаётся на год иногда и за 35 рублей.
В 1873 году станица имела:
1 032 двора, жителей мужского пола 2 779 и женского 3 009,
2 264 лошади, 10 445 голов рогатого скота и овец 23 911;
к началу же 1898 года в ней было:
1 301 двор, жителей мужского пола 4 284 и женского 4 161,
- 2 510 лошадей, рогатого скота 10 731, овец 10 324 и свиней 2 270.
Справляется станицей к службе и командируется ежегодно в первоочередные полки казаков от 25 до 51. Многих из бедняков станица справляет на общественный счёт. К 1 июля 1898 года за справку к службе за гражданами было станичных денег 5 456 рублей
Вблизи Етеревской станицы, всего в четырёх верстах, находится войсковое Арчадинско-Рахинское лесничество, но оно, по словам станичных правителей, нисколько не стесняет жителей станицы и хуторов (как это бывает в некоторых других местностях области); проезд и проход по лесной площади дозволяется, дороги везде свободны. Свиней, правда, лесная стража загоняет из лесу и берётся штраф; но что касается скота, то его загоняют весьма редко и даже, если население испытывает стеснение в кормах, в сухие неурожайные годы, то, по ходатайству ближайших к лесу хуторов, областное правление разрешает пастьбу скота в лесу с платой по 10 копеек с головы рогатого скота в месяц. Кроме того, жители ближайших поселений имеют от войскового леса ещё и многие другие выгоды:
- за особые, недорого стоящие билеты, покупаемые у местного начальства, они собирают в войсковой даче лесные плоды (яблоки, груши, жёлуди и прочее), а также ягоды и разные грибы;
- в лесу есть луговые места, которые продаются с торгов для укоса травы, и жители имеют возможность сподручно и недорого приобретать покосы;
- созревший уже войсковой лес продаётся небольшими делянками с аукциона, и окружное население никогда не нуждается в лесе на постройки и разные домашние потребы.
Дрова, например, из валежника продаются тоже с торгов, но бедным людям, вдовам и сиротам, если станичное правление даёт удостоверение, позволяют собирать дрова самим (они собирают, а лесники осматривают собранные сажени) с уплатой за них по нормальной цене.
Иван Тимощенков
газета «Приазовский край» № 145 от 4 июня 1899 года.
Навигатор ← По округам донской области