Иногда я хожу в свою участковую поликлинику к участковому терапевту, чтобы взять направления на анализы. Эти анализы нужны для ежемесячного укола, однако чаще всего я сдаю их за деньги в частных лабораториях, потому что не хочу ради одного укола приходить в больницу 4 раза. Поэтому в поликлинику по месту жительства наведываюсь в среднем раз в три месяца.
Мой участковый терапевт - пожилой и очень симпатичный армянин. Каждая наша с ним встреча - как встреча с рыбкой Дори из мультика "В поисках Немо": я его помню, а он меня нет. Каждый раз я вхожу в его кабинет, сажусь на стул и озвучиваю цель моего визита, протягивая направление от онколога. И каждый раз он, прочитав на клочке бумаги мой диагноз, тяжело и сочувственно вздыхает: "Ох, как же так, такая молодая, а уже рак".
В последний раз я уже не выдержала и рассмеялась:
"Я два года хожу к вам, и два года вы говорите мне эту фразу. А я, между прочим, за это время уже на два года постарела".
"Прошу прощения, - сказал врач, - просто у меня по 60 пациентов за день, столько людей, я не в состоянии всех запомнить".
То, что пожилой мужчина не запоминает меня, меня не задевает, это можно понять и забавно. В конце концов, он ни разу не видел меня без маски, а причёска у меня раз от раза меняется, да и фамилия не самая редкая. Дело в другом.
Не раз за свою жизнь я слышала это сакраментальное "такая молодая, а уже...". Такая молодая, а уже ребёнок такой взрослый. Такая молодая, а уже разведёнка. Но ничего из этого не задевало меня так, как "такая молодая, а уже рак". Словно это мой выбор - как рождение ребёнка или развод. Но так получилось, блин, и каждый раз на эту сочувственную фразу я немного внутренне сжимаюсь, словно я сама так залихватски придумала. Словно жизнь моя не удалась. Словно я обречена.
К слову, об обречённости. Сегодня познакомилась с Ирой - моей ровесницей и землячкой, которая сейчас лечится в Москве. Её онкоистория длится уже 6 лет, и, как она мне сказала сегодня, все ошибки в лечении, которые можно было сделать, её врачи сделали. Тем не менее, Ира очень даже жива и активна. И эти 6 лет она не только лечилась, но и вырастила дочь с 10 лет до 16-ти. И жила, и радовалась, и путешествовала. И хотя сейчас у неё прогрессирование опухоли, в ней нет обречённости. Она продолжает жить, лечиться и планирует "раскидаться со всем этим и рвануть на Алтай".
И я верю, что она раскидается и рванёт.
А каждого, кто хочет посочувствовать или удивиться, сказав кому-то, кто молод, но уже чем-то болен, я бы попросила этого не делать. Без объяснения причин, просто не делать - и всё.
