Пришедшая в рейх война разрушила Германию – крупные города, в

Пришедшая в рейх война разрушила Германию – крупные города, в

которых шли тяжелые бои, представляли собой сплошные развалины. Но

городки и поселки пострадали меньше, и по ним можно было судить, как

жили немцы.

Германия производила двоякое впечатление. Вся она была из серого

камня, и имела какойто арестантский цвет с зеленоватым оттенком,

наводящим грусть и уныние. Дома с остроконечными крышами, крытые

черепицей и железом, могучие, просторные, стояли как солдаты в латах,

тесно прижавшись друг к другу, и напоминали близнецов. Все деревни,

поселки были очень похожи друг на друга, на одно лицо. И комнаты, и

мебель, и сараи, и постройки, и сады, и дороги – все стандартное,

одинаковое. Зажиточные дома (а таких было большинство) и особняки

выглядели богато: все электрифицировано, для разного рода работ имелось

множество машин и механических приспособлений. Внутри домов полно

всякого добра, мебель тяжелая, крепкая, изукрашенная; на кухне много

шкафов, полочек, на которых в продуманном порядке стоит и лежит

многочисленная посуда; в подвалах хранится большое количество

разносолов, компотов, маринадов. Одним словом – немцы: те самые,

которые в большинстве своем были безжалостны по своей натуре,

эгоистичны, и если им дана была власть над другими, они использовали ее

со всей жестокостью, выколачивая из людей все, что возможно. Они были

верными слугами Коричневого Дракона, а теперь из всех окон, из всех

щелей свисали белые тряпки – мы сдаемся!

«Зачем они пришли к нам? – спрашивали себя русские воины. – Чего

им не хватало, при этакойто роскоши? Что забыли они в наших нищих

деревнях, где о такой жизни мы и не мечтали?».

В скотных дворах, похожих на крепости, было по пятнадцатьдвадцать

коров, много лошадей, а свиней, коз, овец, кур, уток – без счета. Каждый

зажиточный бауэр имел наемных работников, а с началом войны – и рабов,

привезенных со всей Европы. С приходом наших войск все эти господа

притихли, многие сбежали на запад. Оставшиеся вели себя смирно, при

встрече в глаза не смотрели, глядели в землю или в сторону, покорно

склонив голову, жалко улыбаясь и, видимо, гадая, что же будет, как

поступят с ними эти веселые, с виду добрые русские солдаты? Пронесет

или надо будет держать ответ – хотя бы за сыновей, которые шли на восток

с оружием? Страх страхом, а жадность брала свое – все они зорко следили

за своим добром, при случае стараясь защитить его грудью или

угодничеством. И они охотно предлагали победителям своих белокурых

дочерей – на час, на ночь, – лишь бы сохранить нажитое.

Почитание военной касты вообще было у немцев в крови – они быстро

научились разбираться в знаках различия русских офицеров, и «герр

майор» (даже если майору этому – Павлу Дементьеву – всегото неполных

двадцать четыре года) был для них очень важной персоной, перед которой

любой немец становился по стойке «смирно».