Снарядов действительно было немеряно. Дивизион без сожаления

Снарядов действительно было немеряно. Дивизион без сожаления

сыпал их по любой цели, и приходилось даже сожалеть, когда заявок на

«поддержку огоньком» не поступало. А такое случалось – немецкая

оборона была сломана, враг бежал, и русские танки и пехота шли вперед

без помех. Немцы отступали по шоссейным дорогам, и дороги эти были

забиты – уже не беженцами, а колоннами войск. Русские штурмовики яро

клевали эти колонны с воздуха, и тогда немцы разбегались по лесам и

просачивались на запад мелкими группами, тревожа тылы наступающих, –

на шоссе то и дело происходили стычки с остатками разбитых частей

вермахта, фольксштурма и даже с охранниками тюрем и лагерей.

Изучая карту, Павел обратил внимание на перекресток двух дорог –

рокада и шоссе на Берлин сходились тут почти под прямым ушлом.

Никаких данных о наличии немецких войск на перекрестке не было, но

перед глазами Дементьева на фоне карты вдруг возникли, как на экране

кино, танки и машины, которые – он знал это совершенно точно! –

гигантской пробкой забили весь перекресток. «А вдруг там

гражданские?» – подумал комдив, борясь с соблазном шарахнуть по такой

заманчивой цели всем дивизионом, и услышал знакомый призрачный

голос: «Там нет женщин и детей, воин, – там только солдаты, слуги Зверя:

много солдат. Убей их!». И капитан Дементьев отдал приказ готовиться к

залпу.А полутора часами позже дивизион «РС», следуя за наступающими

частями, прошел через этот перекресток, и Павел увидел последствия

своего удара.

Перед ним была страшная картина сплошного разрушения. Наитие не

обмануло, и голос ведуна сказал правду: удар дивизиона пришелся по

скоплению немецких войск. Лес и дома небольшой деревушки горели

пышными огненными гирляндами, скопившиеся на перекрестке несколько

сот машин, орудий, минометов, повозок, броневиков были разбиты,

разбросаны взрывами по всей дороге и по ее обочинам и горели черными

кострами. Дымилась и плакала развороченная взрывами земля, выжженную

траву покрывали длинные черные полотнища вырванной земли. На шоссе

и в поле лежали в самых невероятных позах обгоревшие, обезображенные

трупы, много трупов. Многие из бойцов дивизиона впервые увидели, что

творят реактивные мины, и молчали, пораженные увиденным, – им, много

раз стрелявшим по врагу, редко приходилось видеть пораженную цель

вблизи и воочию, да еще вскоре после стрельбы. На перекрестке в пробке

из встречных колонн застряли сотни машин и тысячи солдат и офицеров, и

реактивные мины накрыли их внезапно: немцы, не ожидая огневого налета,

не успели ни укрыться, ни даже рассредоточиться. «Залп дивизиона

«катюш», – подумал Дементьев, – это Страшный Суд, кара небесная, от

которой на открытом месте никому нет спасения»