Иногда, а может и не иногда можно встретить сентенцию, что «украинцев придумали поляки». Мол «сам термин «Украина», как обозначение юго-восточной окраины Польши, появился в польских источниках лишь в XVI в. и именно от него те же поляки уже в XIX в. произвели еще одно условное обозначение — «украинцы».
Некоторые парламентарии из Государственной Думы вообще предлагают возвратить «традиционному русскому термину «Малороссия» официальный статус для обозначения Республики Украина», мотивируя это тем, что в российском государстве «данные территории с XIV века традиционно назывались Малой Русью и Малороссией. Такое же обозначение использовалось и в российской исторической науке до октябрьского переворота 1917 года, а также как официальное обозначение современной украинской территории в государственной документации».
Ну что ж, давайте попробуем разобраться в этом полемическом вопросе.
Малая Русь
Названия «Малая Русь» и «Великая Русь» возникли задолго до того, как на землях современной России образовалось единое государство. Им положили начало галицко-волынские князья, инициировав создание собственной митрополии (около 1303 г.), отличая таким образом от метрополии «Всей Руси», связанной традиционно с Киевом. хотя фактически место митрополита было перенесено на земли Ростово-Суздальские а позже во Владимир и Москву.
Этот феномен был осмыслен византийскими иерархами как отделение из состава «Великой Руси», которая охватывала 19 епархий, «Малой Руси», состоящей из галицкой, холмской, перемышльской, владимиро-волынской, луцкой и туровской епископий (т.е. Галиции, Волыни и Турово-Пинщины). Тогда же термин «Малой Руси» стал переносится и на области, которые входили в состав этой изъятой митрополии как определение территориальное, политическое. Так уже в 1330-х годах Галицко-Волынское государство зовется Малой Русью, Последний галицко-волынский властитель Юрий-Болеслав II в 1330-х именовал себя «князем всей Малой Руси», «Королем Ляхии и Малой Руси» называли польского короля Казимира, который распространил свой политический контроль на значительную долю владений Юрия-Болеслава.
В церковном употреблении пределы «Малой Руси» как понятия не оставались постоянными, поскольку это название распространилось и на созданную около 1317 года литовскую митрополию с центром в Новогрудке. Поэтому, как видим, осуществленное в XIV в. терминологическое разделение Руси имело не этническую, а церковно-политическую подоплеку. Если же учитывать, что константинопольские патриархи отождествляли «Малую Русь» с Волынью и относили к ней Киев и Смоленск, становится понятным, что, вводя этот термин к широкому обращению, они далеко не всегда ориентировались в тогдашних географических реалиях.
Этот термин возникает снова, когда киевском митрополитам пришлось завязать отношения с московским правительством, главным образом ради денег и всякой иной помощи. Учитывая, что московские митрополиты, а затем и патриархи писались с титулом «всей Руси», киевским митрополитам было неудобно писать в письмах московским правителям титул, который они использовали у себя дома — «митрополит Киевский, Галицкий и всея Руси». Поэтому они в письмах к московскому правительству начинают себя вновь титуловать митрополитами «Малой Росии». Так, например. Петр Могила (1596 – 1647), у себя дома называясь митрополитом Киевским, Галицким и всея Руси, в своих письмах к московскому царю пишет себя «митрополитом Киевским, Галицким и всея Малой Росии.
Добавим, что митрополит Киевский, называвший себя в отношениях с Московией митрополитом Малой Росии, считал, что ее юрисдикция распространяется на все русские земли Речи Посполитой. Так же считали и православные всей Речи Посполитой. К примеру православные жители Полоцка, прося царя не забывать о них после Андрусовского перемирия (1667) и защищать права православных Речи Посполитой в переговорах с царем, считали свой город частью Малой Росии.
Параллельно этому для обозначения православных московского патриархата появляется в употреблении и термин «Великая Росия» и даже «Великороссии». Киевские книжники 1620-х годов, например, употребляют этот термин, когда приходится отличать свою речь, близкую к народному языку, и противопоставить его старославянскому языку, используемому в московских изданиях.
Конечно Московское правительство не могло допустить, что бы сложившееся исторически распространение термина «Малая Русь» на всех православных жителей Речи Посполитой закрепилось фактически. Земли княжества Литовского Московия считала своими, а казацкая Украина во время народно-освободительной войны активно расширяла свои границы в пределах русинских этнических территорий. В итоге, когда в течение 1654-1655 гг. казацкие войска вторглись в Великое княжество Литовское и принялись активно «окозачивать» местное население, московские власти решили внести ясность в вопрос, не только уточнив титул царя таким образом, чтобы называть его князем Волыни и Подольским, но и добавив к его короткому титулу «Белую Русь», который теперь звучал как «Великая и Малая и Белая Руси самодержец».
Все это мероприятие имело целью укоротить амбиции Хмельницкого и подчеркнуть, что Белорусия — то есть руськие земли Великого княжества Литовского, захваченные царскими войсками, — не может претендовать на права, предоставленные Войску Запорожскому.
Таким образом, московские писцы на практике ограничивали территорию, охватываемую термином «Малой Росии», от территории Польско-Литовской Руси и Киевской митрополии до территории Войска Запорожского, в результате чего этот термин в московском понимании стал обозначать то же, что казацкий термин «Украина».
При этом в понимании термина «Малая Русь» у казацкой старшины и московских чиновников были концептуальные различия.
Если казацкая старшина охотно принимала термин «Малороссийский народ», то московская власть в целом избегала его в документах, а взамен говорила преимущественно о малороссийских городах, жителях Малой Росии или малороссийских городов. Термин «малороссийский народ» стал важным инструментом создания новой казацкой идентичности. Он опирался на утвердившуюся традицию употребления термина «руський народ», но одновременно приспосабливал ее к новым обстоятельствам. Кроме того, он проводил границу между казачеством, с одной стороны, и русинами, оказавшимися за пределами Гетманщины, с другой. Он также проводил разграничение между казацкими элитами и московитами, поскольку последние хоть и рассматривались как причастные к Малой Росии, но, безусловно, оставались за пределами малороссийского народа.
Но все это вовсе не означало, что «малороссийская» терминология полностью замещала терминологию «украинскую». Тесная связь между «малороссийской» терминологией и казацким политическим дискурсом и традицией выразился в термине «малороссийская Украина», использовавшейся казацкими гетманами различных политических ориентаций. Например, Юрий Хмельницкий в одном универсале в 1670-х годах назвал себя «князем малороссийской Украины». В 1682 году Иван Самойлович писал о «тогобичной малороссийской Украине». В соглашении 1692 года с Крымом гетман Петрик (Петро Иваненко) упоминал о «малороссийской Украине». Его враг, гетман Иван Мазепа, также употреблял этот термин, выражая обеспокоенность по поводу планов Московии по поводу «малороссийской Украины»
Таким образом необходимо заметить, что термин «Малороссия», введеный в употребление византийцами для различения изначальной, Малой, Руси и Руси Великой в самом начале своего существования совсем не имел обидного или уничижительного для украинцев значения.
Но со временем, когда всякие остатки автономии Украины – Малой Руси были ликвидированы российской администрацией, впоследствии этот термин начал приобретать оскорбительные черты, как обозначение неполноценности, по сравнению с этнонимом великороссы.
Украина
На Западе широкая общественность впервые столкнулась с названием «Украина» и понятием, которое стояло за ней, в 1660 году, когда в Руане вышел «Description d'Vkranie» Ґийома Ле Вассера де Боплана. Длинное заглавие книги объясняло читателю, что Украина состоит из «нескольких провинций Польского королевства, тянущаяся от границ Московии до границ Трансильвании»
При этом это было второе издание книги. В первом, вышедшем в 1651 году название «Украина» еще не использовалось. Очевидно, за девять лет, прошедших между первым и вторым изданием, «Украина» стала ощутимо узнаваемой для французской публики. По крайней мере так можно сказать о читателях «Gazette de France», на страницах которой отводилось немало места освещению тогдашних казацких войн.
Впрочем Боплан это название использовал и раньше, в своих картах. Это и не мудрено, поскольку провел 1630-е годы в украинских землях, строя фортификационные сооружения и разрабатывая планы дворцов и укреплений от Каменца на западе до крепости Кодак на юго-востоке. В итоге у Боплана в территорию Украины на карте 1650 года, называемой «Delineatio Specialis et Accurata Ukrainae», включены Киевское, Брацлавское, Подольское, Волынское и частично Русское (Покутское) воеводства.
Другая карта, датированная 1658 годом, называется «Typus Generalis Ukrainae sive Palatinatuum Podoliae, Kioviensis et Braczienlavsis terras nova delineatione exhibens». На ней показаны территории трех воеводств, указанных в названии карты.
Почему Боплан считал их частями Украины? Возможный ответ находится на другой его карте, сделанной в 1648 году под названием «Delineatio Generalis Camporum Desertorum vulgo Ukraina. Cum adjacentibus Provinciis» (Генеральное разграничение пустынных равнин Украины. С прилегающими провинциями).
Таким образом, Боплан использовал термин «Украина» для обозначения всех провинций Королевства Польского, которые так или иначе граничат с ненаселенным или малонаселенным степным регионом («campusorum»») и образовывают степную границу Речи Посполитой. В этом смысле термин «Украина» использовался в официальных польских документах, по крайней мере, с 1580 года, когда король Стефан Баторий издал указ с упоминанием Русь, Киев, Волынь, Подольск и Брацлавская Украина. Король в свою очередь, придерживался традиции, которая простиралась как минимум с XII века, когда русский летописец сделал запись за 1187 год о Переяславской Украине.
Термин «украина» приобрел значение «степной границы» не только в украинском и польском, но также и русском языках, потому что московиты называли «украиной» только свою степную границу, пользуясь другими названиями для обозначения земель, граничащих с населенными районами Великого Княжества Литовского и Польского королевства.
Такими были исторические истоки термина «Украина», который получил популярность в Западной Европе благодаря численным изданиям Боплановой книги и карт. Сам Боплан использовал его на основе своих знаний и опыта, полученных в течение 1630-х годов. Но в какой мере этот термин отображал новые реалии, которые стремительно менялись после восстания Хмельницкого?
Термин «Украина» все чаще использовался для обозначения казацкого государства в переписке гетманов с Московией, начиная со времен Богдана Хмельницкого.
В 1660 году, когда книга Боплана готовилась к изданию в Руане, новый гетман Войска Запорожского Юрий Хмельницкий решил обозначить географические границы Украины в письме к царю Московскому. Этот вопрос возник в связи с мирными переговорами между Швецией и Речью Посполитой, когда царь захотел узнать точные границы зависимого от него казачьего государства. В инструкциях, предоставленных казачьим послам, которые следовали на встречу с делегацией Речи Посполитой в мае 1660 года, Юрий Хмельницкий так определил стартовую позицию для переговоров: «Украина е. ц. в-ва... делитися могла от Коруны Польской... от реки Богу (Западного Буга)». А запасным минимальным вариантом для переговоров была граница, проведенная на основании Зборовского договора – именно его описал гетман в письме царю.
К этой Украине не относятся Руськое, Волынское и часть Подольского (вокруг Каменца-Подольского) воеводства, хотя они также граничат со степью. Вместо этого она охватывала Черниговское воеводство, которое не считалось частью Украины с точки зрения Боплана и польской традиции, которая на нее повлияла.
Наиболее важным отдельно взятым фактором, повлияв на такое изменение в толкование термина «Украина», было, конечно, восстание Хмельницкого и подъем значения Войска Запорожского, как отдельного государственного образования, признанного Зборовским договором.
Таким образом термин «Украина», до 1648 года использовавшийся для обозначения степной границы Польского королевства, стал названием казацкого государства, созданным на землях трех восточных воеводств Королевства: Киевского, Брацлавского и Черниговского.
За сравнительно короткое время (1649-1667 гг.) зборовская граница и связанное с ней название «Украины» превратились в центральный компонент казацкой идентичности и главный объект политической лояльности. Когда правобережный гетман Петр Дорошенко взялся объединять Украину в границах, определенных в Зборове, левобережный гетман Иван Брюховецкий после некоторых колебаний поддержал эту идею, призывая к воссоединению казацкой Украины, которая была нарушена Москвой и Варшавой. В феврале 1668 года он обратился к жителям Новгород-Северского, призывая казацкую старшину и народ в целом «такожъ отчизнѣ своей Украйнѣ цѣлости желати и объ ней попеченіе имѣти в купѣ съ нами». Тот же мотив прослеживался и в письмах Петра Дорошенко, который прославлял объединение Украины в январском универсале 1669 года: «Напряму обрадував було Господь Бог нашу Україну, що упадає, тож з’єдналися знову до першої згоди та любовного братського об’єднання обидва боки Дніпра, під стародавній регімент гетьманства нашого».
Образование казацкого государства породило новую украинскую идентичность, которая не отменяла старую руськую, созданную православными публицистами до 1648 года. У казацких элит, попавших под польскую власть, русинская идентичность оставалась доминирующей. Что касается ее этнических границ, то в 1668 году Петр Дорошенко планировал расширить казацкую власть до Вислы, как это было во времена Богдана Хмельницкого, когда тот остановился в своем походе на запад исключительно у границ русинов с поляками.
В переговорах с турками Дорошенко обозначил западное пограничье казачьего государства с помощью религиозных факторов (как крайний предел распространения православной веры), а восточные границы - с помощью социального фактора (как крайний предел для расселения казачества). Дорошенко осознавал единство руського этнического пространства, пусть даже ему не хватало современной лексики, чтобы наметить границы этого народа-нации.
Можно, конечно, сказать, что мир помнит множество государств, вспыхивавших как мотыльки и сгоравших бесследно в мировом котле истории. Так и Украина-Гетманщина просуществовала слишком мало как независимое государство, и достаточно недолго как автономия в составе Московского царства – Российской империи. Однако Украина не образовалась на пустом месте, как государство казаков-разбойников. Создаваясь на базе руськой общности польско-литовского королевства, консолидированной вокруг православной веры, единства языка и культуры, она не зачеркивала руськую идентичность, а продолжала ее в новом качестве.
Красноречивые доказательства того, что руськая (подчеркну, не российская, а именно руськая) идентичность не исчезла внезапно в подмосковской части Гетманщины, находим в летописи игумена Михайловского Златоверхого монастыря в Киеве Теодосия Софоновича. Этот уроженець Киева и выпускник Киево-Могилянской колегии написал свою работу, «абым вѣдал самъ и иншимъ руским сномъ сказал, отколь Русь почалася и якъ панство Руское, за початку ставши, до сего часу идетъ. Кождому бовѣмь потребная есть речь о своеи отчизнѣ знати и иншимъ пытаючимъ сказати». Географический масштаб руской отчизни Софоновича становится очевидным исходя из его внимания к руским землям Речи Посполитой. Летопись заканчивается описанием событий 1672 года, и хотя в заключительных частях все чаще и чаще упоминается Гетманщина, а «Украина» упоминалась чаще за «Русь», Русь все же доминировала в тексте в целом.
Это может говорить о непрерывности развития украинской этнической общности в пределах руских земель Речи Посполитой, казацкой Гетманщины и далее Российского государства.
Вообще, если смотреть по социальным слоям украинского общества того времени, то для
образованной элиты Гетманщины термин «русин» и дальше продолжал служить первоочередным этнокультурным маркером. Для тех же людей по обеим сторонам Днепра, которые, так сказать, не заканчивали Киево-Могилянскую колегию, местные идентичности, среди которых были и «украинская» или же приграничная, отыгрывали более важную роль чем руськая идентичность.
На Правобережной Украине выразителями руськой идентичности была православная шляхта, которая по примеру польской «шляхетской нации» стремилась к статусу руськой нации в Речи Посполитой наравне с польской элитой. Но в конце XVII - XVIII веках руская православная шляхта подвергалась дискриминации по религиозному и языковому признаку. В желании получить доступ к привилегиям, которыми пользовалась польская шляхта, в итоге все больше ополячивалась, в конце концов, перестав быть носителем руського начала. Но именно на правобережной части Украины термин «русин» для обозначения украинцев и прослужил дольше всего. Связано это было с противостоянием простого народа ополячиванию, а еще позже - обособлению русинской (украинской) общности в пределах австро-венгерского государства.
В то же время на территории Левобережной Украины, казацкой автономии под властью московского царя, среди широких масс населения руськая идентичность стала видоизменяться на казацкую, украинскую.
Да, кстати, термин «украинцы» вовсе не поляки придумали, и не в XIX веке. Ввел его в политический словарь в 1590 году украинский церковный и общественно-политический деятель XVI в. Иосиф Верещинский, наполнив его этнополитическим смыслом. Также этноним «украинцы» отслеживается в конце XVI века в документах, посвященных казацкому восстанию Северина Наливайко. В первой половине XVII века «украинцами» называли послов на сеймах Речи Посполитой от Киевского, Брацлавского и Черниговского воеводств. Во времена казачества «украинцами» обозначали жителей казачьих государственных образований - Гетманщины, Слобожанщины и Запорожья. Со второй половины XVII века этноним «украинцы», а особенно «народ украинский» уже широко использовался гетманами Украины и казацкой старшиной Войска Запорожского.
Примечательно то, что даже живя вдалеке от Украины, уже в начале XVIII века митрополит Ростовский Дмитрий, сын простого казака Киевского полка, продолжал любить свою отчизну, даже на латыни ласково ее называл Ucrainensia (Украина), склоняя как Ucrainensibus: «Ucrainensibus condoleo (Украинцы: Мне жаль украинцев), пособить не могу; послать им милостыни нечего, и сам не богат», - в свойственной ему манере совмещая русские, польские и такие необычные латинские слова. Здесь мы видим, что имеется ввиду не какая то приграничная территория, а родная страна.
Не смотря на то, что с ликвидацией автономии казацкого государства этот этноним в XVIII в. был окончательно заменен на термин «Малороссия», «малороссияне», в исторических и литературных произведениях снова и снова возникают образы Украины, при чем не в каком нибудь региональном значении границы, а как этно-политического пространства, как отчизны.
В 1728 году, киевляне имели возможность посетить пьесу, поставленную студентами Киевской академии. Она называлась «Милость Божія», и чествовала восстановление гетманства, которое Петр отменил в 1722 году. Главным собеседником драматурга является "Украина". Он призывает Украину праздновать победы Хмельницкого:
Не плач, о Україно, престани тужити,
Печаль твою на радость время преложити.
И в конце XVIII в. мы видим такую же картину. В 1784 году автор в «Героических стихах … о славних воєнних дійствіях воиськ запорозьких вкратці з разних історій просторічно сочинені» вкладывает в уста Богдана Хмельницкого слова:
«Україна-мати
Просить о рятунок, час на конь всідати,
Віру, род і вольность мечем защищати!
А Яков Маркович в «Записках о Малороссии» (1798) указывает, что Украина считается территорией «между реками Остром, Супоем, Днепром и Ворсклой», «від чего й тамошніх жителів називають українцами».
Новое развитие данная терминология получила в первой половине XIX века в работах и произведениях украинских интелектуалов. В целом научно-исследовательская деятельность украинской интеллигенции в этот период стала мощным фактором пробуждения национального самосознания, национальной энергии, призыва к возрождению родного языка, культуры, традиций. Но это уже другая история, которая требует рассмотрения в рамках отдельной статьи.
Таким образом, термины «Украина», «украинцы», появившись поначалу для обозначения приграничных территорий и жителей, в итоге трансформировались в термины, обозначавшие территорию объединенную в единое этническое и культурное пространство, которое противопоставлялось соседним народам, будь то русские, поляки, или австро-венгры.
Породив и активно участвуя в распространения терминов «Малая Русь», «малороссияне» для определения православного населения Речи Посполитой, украинцы впоследствии столкнулись с пренебрежительным отношением великороссийской нации к малороссам. В итоге это также способствовало пробуждению национального самосознания украинского народа.
* В тексте часто используется написание одной буквы «с» в словах «Росия», «руские». Пусть читатель не соотносит это к невежеству автора. Но вплоть до начала XVIII в. написание этих слов практиковалось в большей мере именно с одним «с».