Несостоявшийся русский царь, а польский королевич (а потом и круль) Владислав сумел-таки остаться в истории.
Чтобы сесть на обещанный боярами, в том числе и будущим освободителем Москвы Пожарским, трон, воевал с Русью, и вначале довольно успешно. Но в итоге за торжественный отказ от царствования принял взятку деньгами и землями.
Для Польши эти города, заметим в скобках, максимально за всю историю увеличили ее территорию. Для Руси же потеря «Смоленска с городками», конечно, была очень чувствительна, но вовсе не смертельна. Напротив – покончив с собственной смутой, московиты сразу же негласно поддержали казачьи восстания на Украйне. С двумя из них Владиславу еще кое-как удалось справиться, а третье возглавил сам Хмельницкий!..
Польша лежала в развалинах и крови, престиж королевской власти упал ниже некуда, а украинцы с русскими навек побратались в Переяславле. Теперь горделивые прежде ляхи умоляли Москву спасти их хотя бы от турок, и услужливо вернули Смоленск в родную гавань.
Но нам Владислав сегодня интересен прежде всего не как последний польский король, при котором была хотя бы видимость порядка, а как негаданный патриот русской кухни. Поджидая королевича, незнакомого ни с православием, ни с дворцовыми порядками, ни с тем, что едят и пьют на Руси добрые люди, бояре измыслили написать для него памятку. В итоге родился уникальный документ, «Роспись царским кушаньям». В нем подробно указали, какие блюда и как готовить на церковные праздники, что и в какой последовательности подавать к царскому столу. Понятно, что это сделали, держа в уме первого Лжедмитрия, убитого в основном из-за того, что его супруга Маринка ела вилкой (!) телятину (!!). Такого прискорбного конфуза будущему самодержцу бояре не хотели.
Ей-ей, хочется попробовать эти рецепты. Не будем говорить об изысках, вроде лебедей, «а в них на скрылья три перепечи; а в них 12 лопаток муки крупчатые, 60 яиц, да от тех лебедей потрохи. А к лебедям во взвар (соус) и в потрохи 45 золотников шафрану, три ковша бастру (вина), да в потрохи же 18 частей говядины».
Но как вам вполне себе современный рецепт «Ухи янтарной»?.. Обработанную тушку курицы (одну на двух едоков) заливают горячей водой и варят до готовности, снимая пену и жир. Бульон процеживают, добавляют к нему пшено сарацинское (рис), варят почти до готовности, кладут перец горошком, лавровый лист, соль, приливают настой шафрана и доводят до готовности. При подаче кладут нарубленную на куски курицу.
А ведь были еще уха курячья черная, уха курячья белая, уха щучья белая, уха лещевая, уха с толченцами, уха окуневая. Щи с яйцом, с наваром из снетков и осетрины, ксени (икра частиковой рыбы) с шафраном, и кундумы (вареные пирожки, что-то вроде пельменей). Или «Розсольное»: щучина свежепросоленная, голова щучья под чесноком, кружки тельного с маслом ореховым, схаб белужий. Да что там говорить: ровно спустя два века, когда стало модно держать французских поваров, эти именитые кулинары были потрясены высокими традициями русской кухни и культуре подачи к столу. С тех пор традиционные для России «закуска-первое-второе-третье-десерт», подававшиеся отдельно и именно в такой последовательности, усвоили все многозвездные рестораны. А до того во Франции сразу все блюда выкладывали на стол, и как у Дюма, король мог хлебать суп из куропаток и запивать его вареньем.
