На Руси отмечают 4 ноября – как День Казанской иконы Богородицы – еще с 1649 года в память об освобождении Москвы от… От кого, собственно?.. В осаде в Кремле 1612-го находился полный сброд из наемников всех мастей, к тому же ослабевших от лютого голода – разумеется, поляки там тоже были, но представителей и других наций, увы, и русских в том числе, хватало.
«Полковникам и всему рыцарству, немцам, черкасам и гайдукам, которые сидят в Кремле, князь Дмитрий Пожарский челом бьет. Ведомо нам, что вы, будучи в городе в осаде, голод безмерный и нужду великую терпите, ожидаючи со дня на день своей гибели, а крепит вас и упрашивает Николай Струсь, да Московского государства изменники, Федька Андронов с товарищами… Присылайте к нам не мешкая, сберегите головы ваши и животы ваши в целости, а я возьму на свою душу и всех ратных людей упрошу: которые из вас захотят в свою землю, тех отпустим без всякой зацепки, а которые захотят Московскому государству служить, тех пожалуем по достоинству», - посылал грамоту «иностранным интервентам» вождь ополчения.
Который, заметим, сам до этого безуспешно – то есть без особого карьерного взлета, характерного для почти всех переветчиков великой смуты - присягал то Лжедмитрию, еще первому, то польскому королевичу Владиславу, абсолютно законно призванному на Московское царство.
При этом, надо отдать князю должное, после переговоров он согласился вывести из Кремля «русских жен» и даже обеспечил их охраной. «Козаки взволновались, и опять послышались среди них обычные угрозы: убить князя Дмитрия, зачем не дал грабить боярынь?», сообщает даже самый благонамеренный наш историк Соловьев. Далее сведения расходятся: вполне возможно, казаки сами без приказа ринулись на штурм, опасаясь остаться вовсе без добычи.
Остальное все помнят, это таки успешное истребление неприятелей, отметивших себя в осаде отчаянным людоедством, воцарение в основном казацкими голосами Михаила Романова, и долгие войны с Польшей. Молчаливо было соглашено, что новый царь очень хороший, да и бояре тоже весьма хороши, просто их «литва» держала в заточении и заставляла совершать всякие непотребства. Владиславу дали взятку в 20 тысяч рублей, приглашение на царство отозвали. А вот все вотчины, которые три (!) Лжедмитрия успели раздать своим бывшим сторонникам, так и остались за новоявленными патриотами земли русской, что Михаил с папой Филаретом, не будучи дураками, и официально одобрили.
В общем, там все были хороши, и иногда прав Мединский с его святыми мифами, которые не нужно трогать грязными лапами. С мерками нашего века к пращурам никак нельзя подходить.
А вот сам Владислав, такое впечатление, далеко не стремился в самом деле стать русским царем. Ну из Дюма же помним – был избран Генрих Анжуйский всего-то лет 35 назад до этих событий королем Польши, и чем кончилось?.. Еле убежал, причем верноподданные его зорко сторожили, дабы не сбег, но не уследили. Будущему королю Франции пришлось устроить грандиозный пир, всех вусмерть напоить, и с ничтожной свитой быстренько утечь.
Наверное, королевич из Московии, которая по представлениям того времени была варварской примерно настолько же перед Польшей, сколько сама Польша перед Францией, ускакал бы тоже максимум через месяц. И не было бы у нас в истории династии Романовых, а были бы, к примеру, те же Пожарские. Если бы только князь разрешил свободно грабить…
