Двухэтажный старый дом с резными карнизами опустел. Вчера съехали последние жильцы. Они осторожно прикрыли за собой входную дверь, подперев её огромным валуном. Женщина уходила не оглядываясь. А мужчина ласково погладил стену дома, смахнул скупую мужскую слезу и еле слышно прошептал.
- Прощай, спасибо тебе за все.
Дом в ответ тихонько скрипнул половицей. Он тоже плакал, но слез его никто не видел. Тихо спустилась ночь на опустевший дом. В нем было необычно тихо. Никто не хлопал входной дверью. А тетя Аглая не кричала в след очередному шалопаю.
- Ну что нельзя что-ли двери то придержать.
Дом простоял больше ста лет. Он помнил каждого жильца по именам. Хранил их тайны преданно и верно, как мать хранит тайны своих детей. Заботился о том, чтобы каждому было тепло и уютно под его крышей. Первый кто вселился в этот дом был белобрысый худой и длинный как жердь Ванька Сидоров. На работе его все уважительно называли Иван Иванович. Он был учетчиком и от него зависела зарплата всех рабочих.
Дома он был таким же щепетильным, как и на работе. Всегда долго тер ноги о половицу у входа. Дверь осторожно закрывал за ручку, крепко прижимая к косяку. По лестнице шел не спеша, высоко поднимая ноги. Аккуратист одним словом.
Прожил он один целую неделю. Потом началось заселение жильцов. На первый этаж, рядом со входной дверью поселилась семейная пара. Молоденькая, конопатая с огромной рыжей копной волос, Анна. Муж ей под стать тоже рыжий и улыбчивый Пётр. А всего заселилось 15 семей. Ничем не примечательных. Все они были молоды и полны сил.
Каждое утро жильцы дома вываливались дружной толпой из дверей и шли на работу, а вечером так же дружно возвращались домой. Все они работали на одном предприятии. А дом этот, построили, как малосемейное общежитие. Холостым тут был только Иван. За какие заслуги ему дали тут комнату дом не знал.
Шло время. Дом начал заполняться детскими голосами. Первые кто принес своего сыночка были Петр и его рыжая жена Аннушка. Он был таким же конопатым и рыжим и этому никто не удивлялся. Соседи ласково прозвали их рыжиками. Аннушка ставила коляску со спящим сыном под окнами. А дом не смыкая глаз охранял ее.
Однажды в коляску залез старый воровитый кот с соседней улицы. Дом испугался, и чтоб не случилось беды хлопнул ставней по окну. Аннушка подбежала к окошку, увидела кота и шикнула на него. Кот лениво вылез из коляски. Дом облегченно вздохнул и успокоился. Но глаз с коляски не спускал.
Семьи росли и увеличивались по нарастающей. Взрослые ходили на работу. Иногда устраивали праздники, и горланили песни. Дом не любил эти дни. Подвыпившие мужики часто устраивали драки и били стекла в окнах. Дом сердился на них. Старался побольнее ударить зазевавшихся выпивох дверью.
Дети тоже иногда хулиганили. Но дом прощал им мелкие шалости. И следил лишь за тем, чтоб они не баловались спичками. Но пришло время и люди, там наверху решили что дом устарел и уже больше не устраивал жильцов. И стали они расселятся. Кто-то с радостью, кто-то нехотя. Было жалко, ведь столько лет прожили вместе, одной семьей.
Теперь он стаял одинокий, всеми покинутый и позабытый. Слегка покосившийся. Но все еще живой. Иногда в нем селятся бомжи. Или кто-то из старых жильцов, на минутку забегают к нему. Наверно невидимая нить тянет их в прошлое. Недавно к дому подъехала красивая иномарка. Из нее вышли два дорого одетых мужчины.
Они обошли дом. Придирчиво поковырялись в трухлявых бревнах и решили.
- Надо сносить. Видишь жучок завелся. Санобработка не поможет только на свалку и сжечь.
Дом охнул. Встрепенулся. Собрал последние силы, накренился и упав в сторону стоящих мужчин придавил их всей своей массой.
Кто-то вызвал спасателей. Приехала скорая и пожарные. Этих двоих вытащили из-под завала живыми, лишь слегка испуганными. Они долго о чем то шептались в машине скорой помощи. Потом ударили по рукам и подписали бумагу. Дом восстановить!