Гиго, хорошо понимая, сколько неудобств создает, виновато и несколько заискивающе улыбнулся, но я лишь понимающе втянул живот и

Я мысленно хмыкнул, перехватив сразу два подозрительных взгляда, но сделал вид, что меня больше заботит прилипшая к штанам паутина. Увы, Гиго не очень-то следил за порядком в своей гостинице. Видимо, потому, что другой в Масоре не было, и все приезжие были вынуждены мириться с этими маленькими неудобствами. Кстати, а вот и он сам... Я приветливо кивнул вывернувшемуся из угла толстяку и предусмотрительно отступил назад, чтобы его массивная туша сумела протиснуться мимо моих скромных габаритов. Коридоры тут довольно узкие, а Гиго обладал изрядно крупными размерами, поэтому немудрено, что меня едва не приплюснуло между его объемистым брюхом и обшарпанной стеной. Выглядело это довольно комично: представьте двух колобков (большого, но мягкого, и маленького, но плотного), попавших в узкий желоб, и тогда поймете, почему нам было так тяжело. Гиго, хорошо понимая, сколько неудобств создает, виновато и несколько заискивающе улыбнулся, но я лишь понимающе втянул живот и как можно полнее выдохнул. Он постарался сделать то же самое. После чего мы, наконец, удачно разминулись, и теперь уже охранникам пришлось проявить чудеса ловкости, наглядно демонстрируя умение маневрировать в тесном пространстве. - Добрый день, мэтр Гираш, - пропыхтел толстяк, проделав сложный акробатический номер во второй раз. - Рад вас снова видеть. Надеюсь, мой Летун не опоздал? - Нет, - все с той же улыбкой отозвался я, с нескрываемым любопытством следя за сменой выражений на лицах недовольных головорезов. Интересно, сколько раз за день Гиго проходит мимо них таким же манером? - У нас с ним сложились очень неплохие отношения. А если ты и дальше будешь давать ему мою настойку, они станут намного более долговечными. - Конечно, мэтр Гираш, - вытерев пот со лба, хозяин гостиницы аккуратно обошел... вернее, обтек вжавшегося в стену старика. - Я непременно последую вашему совету. Хорошего дня. - И тебе помереть спокойно, - благодушно откликнулся я, терпеливо дожидаясь, когда толстяк исчезнет, а слегка помятый слуга соизволит открыть передо мной дверь. Хозяин гостиницы с усилием поклонился, с явным трудом согнувшись в пояснице, затем с видимым облегчением выпрямился и поспешил на первый этаж. Он, кстати, был одним из немногих в Масоре, с кем у нас сложились почти что дружеские отношения. Причем, этому, как ни странно, весьма поспособствовала моя специальность, которая во все времена считалась проклятой. Тут, пожалуй, следует пояснить, что первопричиной и моего нынешнего состояния, и сегодняшних событий, как это ни парадоксально, послужили "светлые" маги. Да-да, не мы - злобные порождения мрака и гнусные выродки, продавшие свои души Тьме, а самые именно "светлые", которым существование некромантов вдруг стало поперек горла. Что уж стало тому причиной - никто доподлинно не знает. Ходили, правда, слухи, будто глава тогдашней Гильдии некромантов... некогда - один из сильнейших магов Совета... что-то не поделил с главой "светлых". То ли нарушил чего, а то ли спор какой между ними вышел... сейчас уже неважно. Факт в том, что в Совете появилось некоторое напряжение. И на этом фоне примерно сто лет назад вдруг стали постепенно расползаться непонятные, совершенно необъяснимые слухи о каких-то зловещих предзнаменованиях, роковом положении звезд и грядущем конце света, который в назначенный день и час якобы начнут коварные "темные". Что вдруг случилось, что после многих веков спокойной жизни гадалки внезапно стали сходить с ума, наперебой заявляя, что мир качается на опасной грани - неизвестно. Древние оракулы, будто сговорившись, бормотали какую-то неопределенную муть про приход некоего Великого Зла. Тогда как известные прорицатели, наоборот, несли полную околесицу, полностью противоречащую всему, что говорили и гадалки, и оракулы. Мэтр Валоор да Шеруг ван Иммогор, глава нашей Гильдии и один из высших наставников по некро-магии, еще тогда попытался выяснить, зачем кто-то старательно наводил в Сазуле панику. Но успехов не добился. Более того, это лишь усилило подозрения "светлых" и привело к еще большему взаимному напряжению. Спустя какое-то время появились первые волнения в народе. Кто-то якобы заметил странные огни на соседнем кладбище... кому-то показалось, что юные адепты Академии недостаточно вежливо обошлись с подопытным материалом. А кто-то в голос утверждал, что "темные" магистры снова начали рваться к власти, как во времена правления Кариуша Жестокого, который, как известно, не гнушался никакой черноты. Затем скоропостижно скончался глава "светлых" - мастер Люборас Твишоп. От какой-то странной болезни, для которой даже у магов Совета не нашлось целительного заклинания. И это еще больше накалило обстановку, несмотря на то, что преемник Твишопа - мастер Шодорас Викдас, который остается главой Совета и по сей день - во всеуслышание заявил, что болезнь на самом деле известная, но очень редкая и, к несчастью, неизлечимая. Дальше - хуже. На волне всеобщей подозрительности некромантам быстро припомнили все их прегрешения. Кафедру в Академии Всеобщей Магии сперва сократили, а потом, под давлением короны, попытались закрыть. Всех некромантов взяли под учет, едва не принявшись клеймить, как преступников. Эксперименты запретили. Добровольных помощников отобрали. Школы закрыли. Практику свернули. Молодых адептов подвергли тотальным проверкам на предмет принадлежности к какому-то нелепому "Обществу тьмы", о котором никто из них даже не слышал... а главу Гильдии (ни много, ни мало!) обвинили в предательстве интересов Совета. И вот тогда началось... сперва понемногу, а потом возмущение и недовольство некромантов постепенно набрало силу. Молодые адепты роптали. Их наставники возмущались. Но если поначалу стычки со "светлыми" были недолгими и неопасными, то со временем они резко участились, и спустя всего несколько месяцев после смерти главы Совета случилось первое... пусть и совершенное по неосторожности тремя "светлыми" идиотами... убийство. И это стало началом хаоса, который продлился несколько долгих десятилетий. Сейчас, если кого-нибудь спросить "почему так вышло?", никто уже не ответит. "Светлые" угрюмо смолчат, не пожелав разговаривать на эту тему, а "темных" почти не осталось. Возможно даже, я - последний, кто сохранил старые знания, а остальные - неопытная молодежь, неоперившиеся птенцы, которые очень нескоро станут настоящими мэтрами. Да и те, что есть, судя по всему, до сих пор таятся по углам, страшась, что история повторится, и что их тоже заживо сожгут на одной из городских площадей. Много... много жизней тогда оказалось утеряно: и "темных", и, конечно же, "светлых", потому что ни один из моих коллег не сдался без боя. Нет, поначалу, когда все еще не зашло слишком далеко, кое-кто пытался решить дело миром. Но потом убийства стали следовать одно за другим. И на оживленных улицах, посреди белого дня, и прямо в тюрьмах, где никакие решетки не спасали некромантов от гибели. Одним из таких "везунчиков" стал сам мэтр Валоор да Шеруг ван Иммогор, явившийся на последнее заседание Совета, но нашедший там не понимание, а мучительную смерть. После чего Гильдия некромантов осознала гигантский размах развернувшейся против нее кампании и, чтобы не быть полностью уничтоженной, самораспустилась. А едва начавшаяся война стала все больше напоминать самую обычную травлю, которая продолжалась почти полвека и закончилась, по большому счету, лишь несколько лет назад, когда "светлые", опомнившись, объявили всеобщую амнистию. В итоге, некромантов не стало. Те, кто выжил, залегли в глубокую спячку и скрылись в таких недрах, что выманить их оттуда до сих пор было весьма проблематично. От кого-то остались только неопытные наследники. Кто-то сгинул, не оставив после себя даже их. Народ, перед глазами у которого перестала маячить красная тряпка, постепенно успокоился. И "светлые" даже начали считать себя победителями... вот только оказалось, что без некромантов некому стало следить за постоянно увеличивающимися кладбищами. Некому усмирять распоясавшихся фамильных призраков, оставшуюся без присмотра нежить, неупокоенных родственников... Да, "светлые" могут их уничтожить. Разорвать на куски, сжечь, закопать обратно в землю или развеять по ветру, но усмирить, упокоить - увы. Все, на что они способны, это разрушать, тогда как мертвая плоть... точно так же, как и живая... не любит грубого обращения. И на каждый такой удар способна ответить еще большим ударом, результатом чего и стало именно то, что творится сейчас по всему миру. Я не уверен, что именно послужило тому причиной - наше отсутствие или неумелое колдовство "светлых", однако полагаю, что их грубое вмешательство в такую деликатную область, как неживое, вызвало нечто вроде цепной реакции. Когда на одно сожженное тело земля отзывалась десятками новых проснувшихся. На одного уничтоженного зомби тут же находилось еще несколько. Умертвия бунтовали почти как живые и тревожили людей возле каждой деревни. По дорогам стало опасно передвигаться ночью. Торговля застопорилась, крестьяне начали паниковать. "Восстающих" с каждым годом становилось все больше и больше, несмотря на все усилия Совета, помощь регулярной армии и строгий приказ короля "избавить его страну от мерзких тварей". Но, что самое главное, они вдруг начали неприятно меняться - становиться сильнее, проворнее, даже умнее! Как будто сама земля восставала против такого порядка вещей и упорно отторгала покойников, никак не желая смиряться с происходящим. Когда я прибыл в Масор, по здешней округе бродило около полутора сотен активных зомби, регулярно покидающих свои могилы и вяло ковыряющихся ночами в чужих огородах. На окрестных кладбищах не осталось ни одного захоронения, которое не оказалось бы непотревоженным. В лесах было не протолкнуться от невесть откуда взявшейся нежити: люди, кошки, собаки... даже крысы каким-то образом перерождались и принялись постепенно вытеснять обычных животных! Люди стали бояться выходить из домов. Даже днем мало кто рисковал пройти мимо разрытых могил с перекошенными надгробиями. А поскольку хороших магов в такую глухомань никто не стал бы отправлять, то многие бросали свои дома и бежали в места поспокойнее. Еще не зная о том, что и там уже не найдут ни защиты, ни понимания. Я потратил несколько недель на то, чтобы обезопасить город и прилегающие к нему территории. Истратил почти все свои запасы, вдоволь намучавшись с непокорными умертвиями. Упокоил зомби и развеял их непрочные тела в пыль. Заодно, убедился в том, что с нежитью действительно творится что-то непонятное, и принялся набирать материал для серьезного исследования. Но при этом вымотался так, как, наверное, никогда в жизни. А едва представив, что это происходит в масштабах целого государства... если не сказать, что всего мира... я, наконец, начал постепенно осознавать, почему Совет вдруг решил пойти на попятную. И почему мое появление на окраине Сазула, вместо обычного страха или ненависти, вызвало лишь вялое удивление, смешанное со смутной надеждой на то, что мне удастся хоть что-нибудь изменить. Кстати, с Гиго мы именно тогда и познакомились: у него, как оказалось, теща некстати "восстала" и по ночам изводила бедного зятя своими гнусавыми воплями. Особого вреда, правда, не чинила - все-таки ж свой зять, не залетный - но ее завывания измучили его так, что он уже боялся засыпать. Да и супруга его извелась - позволить "светлым" уничтожить любимую матушку она, разумеется, не могла, поэтому обращаться к магам даже не собиралась, но и терпеть ее возле своего дома тоже была не в силах. Поэтому когда дражайшая госпожа Лихта (не без моей помощи, конечно) во второй раз почила с миром, они вздохнули спокойно. И теперь каждый раз, встречая меня на улице, неизменно благодарно кланялись. Ворон, кстати, тоже от них прилетал - оживленный, разумеется, моими скромными умениями. Выносливый, умный, неприхотливый, незаметный... прекрасный помощник в хозяйстве. Я им его подарил, когда завел стаю горгулий, а то он порядком надоел мне своим недовольным клекотом. Впрочем, что-то я отвлекся... - Прошу, - с достоинством поклонился старик, торжественно открывая передо мной дверь. Я перехватил еще один презрительный взгляд от подвижного молодчика слева и, ощутив идущую от него волну злорадства, ласково улыбнулся: потом, мой мальчик... все потом... сейчас мне некогда на тебя отвлекаться. После чего подоткнул полы своей длинной мантии, вздернул повыше острый, как хвостовая колючка у шипоглота, подбородок. И, мысленно шикнув на заинтересованно приподнявшегося Нича, с непередаваемо гордым видом вошел в апартаменты графа