То есть, правда?

То есть, правда? – О вас ходит много слухов, – начала осторожно, сглотнув подкативший к горлу ком. – Один другого… занятнее. – И какой тебя волнует больше всего? – сложил руки на груди, глядя на меня со всей заинтересованностью. Пуговицу я всё же застегнула. – А с чего вы взяли, что они меня вообще волнуют? – выпрямилась и потянулась к водолазке. – Все до единого. – Это логично, – пожал он плечами. – К тому же, нам же нужно как-то уживаться рядом и контактировать в дальнейшем. Если не будет доверия, не будет прогресса с твоей волчицей. А я пообещал вашей альфе, что помогу. Поэтому давай ты не будешь усложнять мою работу, и тогда тебе не придётся терпеть меня рядом слишком долго. И снова я зависла. Банально выпала в осадок. Секунд пять тормозила, так точно. Всё переваривала и переваривала. – А если я не хочу? И не нуждаюсь в помощи. Ни в вашей, ни в чьей-либо ещё? – нахмурилась, сложив руки на груди. – Если отказываюсь? – У тебя, как и у меня, нет выбора, серебрянка. Герда всё равно не отстанет от нас, пока не добьётся своего, – припомнил имя пары вожака нашего клана. Не сказать, чтоб он был не прав. Если уж она заметила кого-то и решила, что этот кто-то срочно нуждается в помощи, не отстанет, пока не поможет. Даже если эта самая помощь не совсем необходима. Вот как мне. Потому что… – Не хочу, сказала, – произнесла продолжением мысли. – Вы, конечно, последний оборотень на земле, которому стоило бы признаваться, но мой оборот – моё дело. Может, мне так комфортнее, не думали? Вот так, больше человеком? Пока не встречу свою пару. Потому что сливаться со всякими там по праву сильнейшего мне совсем не улыбается? – Ты противоречишь сама себе. Да и… если не хочешь, не сольёшься, не вижу проблемы. Попроси альф поставить всем запрет на твою персону, – в очередной раз пожал плечами. – Чтоб потом в меня все тыкали пальцем? – усмехнулась горько. – И так прохода не дают. Всякие Архаровы… Мужчина, наконец, отлип от окна и в пару шагов приблизился ко мне, прожигая мрачным взором своих по-прежнему нереально жёлтых глаз. – Ты уж определись. Не хочешь, чтобы приставали, или чтобы тыкали? И если не желаешь, чтоб приставали, то зачем провоцируешь всех своими коротенькими юбочками и поведением? Уставилась на него в недоумении. – Вы когда последний раз наблюдали за тем, как одеваются другие? – округлила глаза. Да я вообще сама невинность в сравнении со многими! – У других нет твоих проблем, и переход от человека к волчице они завершили уже очень давно. Поэтому и волки реагируют на них иначе. А вот ты… – взялся за кончики распущенных волос. – У тебя переход только наступил. И для всех волков округи ты как самый вкусный десерт. И такое твоё откровенное поведение их провоцирует лишь ещё больше. Чего ты никак не желаешь понять. – Какое такое поведение? – посмотрела на Снежного уже мрачно. – Я только со Златогорским и Троицким разговариваю в принципе. Как раз потому, что они не такие, как остальные. – Разговариваешь? – усмехнулся Ксандр. – Знаешь, как такие разговоры смотрятся со стороны? Когда испускающая феромоны волчица обнимается сразу с двумя волками на виду у всех, улыбается им, а они не скрывают, что она доступна для подобного? Как бы они ни старались вести себя правильно по отношению к тебе, ими всё равно в первую очередь движут инстинкты самцов. Именно это толкает таких, как Архаров, на активные действия. И дальше будет только хуже. Не ответила. Поджала губы. Затем и вовсе дёрнулась назад, чтобы кончики моих волос выскользнули из чужой хватки. В ответ получила недовольный рык от оборотня. Впрочем, он, похоже, сам от себя не ожидал подобной реакции. Нахмурился и уставился на свою ладонь, принявшись потирать пальцы, которыми прежде удерживал мою прядь.