«Страшно подумать, мой единственный друг, скольких шедевров лишилось человечество только из-за того, что у автора в последний момент отдёрнулась рука, страшась вывести единственно верное слово!» - Станислав Лэм, "Очерки Элли".
Добрый день, дорогие читатели. Сегодня я хочу высказать вам свою точку зрения о романе Александра Сергеевича Пушкина «Евгений Онегин».
Однажды русский поэт и журналист Леонид Николаевич Мартынов признался в том, что его любимая картина у Айвазовского – «Взрыв». Но суть в том, что эта картина оказалась незавершённой. Иван Константинович Айвазовский начал работу над картиной 19 апреля (2 мая) 1900-го года. За мольбертом он простоял с утра до самого вечера, почти за день завершив картину, а последние штрихи решил оставить на следующий день. Но в эту самую ночь трагически оборвалась жизнь Айвазовского, и картина не была завершена. Мартынов писал об этом следующее:
Мне, по существу, у Айвазовского
Нравится одна картина – «Взрыв». За день до кончины Айвазовского
Начата, – наутро не был жив. Он ее бы зализал, наверное,
Если бы не умер. И она,
Думаю, что мне бы не понравилась,
Если бы была завершена.
Вот и с «Евгением Онегиным» у Пушкина произошло почти тоже самое. Произведение оказалось не завершено и потому вызывает у нас множество эмоций абсолютно разнообразной палитры: от восторга до негодования. Но почему Александр Сергеевич не завершил своё произведение?
Вообще роман бывает не окончен по ряду причин: если автору надоело, если автор умер и по причинам, независящим от автора.
Пример того, как автору надоело – «Жизнь Клима Самгина» Максима Горького. Роман не получил своего финала, потому что Горькому надоело то, что его персонаж никак не убивается, но роман хуже от этого не стал. Примеров романа, незаконченного по причине смерти писателя, масса: «Последний магнат» Фицджеральда, «Маяк» Эдгара По, «Отвеченные молитвы» Капоте и так далее. Как вы понимаете, эти романы тоже стали довольно популярными среди читателей, хоть и не были завершены.
А вот третья причина, по моему мнению, применима к «Онегину». Не было возможности закончить этот роман.
Вы прекрасно понимаете, что настоящая фабула «Онегина» довольно мала, вполне умещается в фабулу басни «Лиса и журавль». Хотя Пушкин изначально предполагал довольно жёсткую настоящую фабулу для своего произведения. Он понимал, что опубликовать роман в том варианте, в котором хотел он, не получится, поэтому решил сделать два варианта «Онегина», о чём ни раз говорил и Вяземскому, и Нащокину, они писали об этом в личных очерках. Предполагалось для печати сделать «Онегина» неполным, искусственно оборванным, неполноценным. А вот настоящую версию, полную он собирался напечатать чуть позднее для довольно распространённой в России того времени подпольной литературе. Свидетельством этого являются наброски самого Пушкина с 33-го по 35-ый год, когда цензурная версия романа уже вышла в 31-ом.
Проблема заключается в том, что роман обрывается на довольно неудачном месте, где, казалось бы, должен был открываться настоящий смысл произведения. Исходя из этого мы составляем ошибочное мнение о том, что Онегин – ещё один лишний человек, которому хотелось настоящей жизни, без всех этих постылых развлечений дворян; что это действительный протагонист, являющийся отражением автора, его портретов. Хотя слова «Всегда я рад заметить разность/Между Онегиным и мной» стоят в тексте железобетонно.
Первым дал Онегину абсолютно точное определение Дмитрия Иванович Писарев в одной из своих критических статей дилогии «Пушкин и Белинский», где камня на камне не оставил как от Онегина, так и от его портрета Белинского. К слову говоря, сам Писарев в этот момент был в четырёхлетнем заключении в Петропавловской крепости за статью о брошюре «Шедо-Ферроти». Вообще, это время заключения выдалось для него очень успешным в творческом плане. Оттуда вышли и «Мотивы русской драмы», и «Пушкин и Белинский, и «Реалисты», и ещё сорок статей в «Русское слово». Вот, что Писарев говорит об Онегине:
«Онегин - человек безнадёжно пустой и совершенно ничтожный. Онегин не умел оценить и полюбить тех мыслителей, с которыми он познакомился. О существовании других, более сильных страстей, - страстей, направленных к идее, он даже не имеет никакого понятия.»
Ещё там есть замечательное рассуждение о пудинге, обязательно прочтите его сами.
Теперь перейдём к эпизоду дуэли с Ленским. Тут нам очень хорошо показана онегинская бездушевность, его отношение к чужой человеческой жизни. Помните, что он противопоставляет состраданию к Ленскому? Страх того, что некий Зарецкий пустит слух о том, что Онегин труслив. И он идёт на дуэль только по причине преклонения перед этим мнением.
К тому ж – он мыслит – в это дело Вмешался старый дуэлист; Он зол, он сплетен, он речист.
В этом романе Пушкин вступает в схватку с такими ненавистными ему качествами, как высокомерие и страшная бездарность. При чём второе здесь дополняется бешеным самомнением при абсолютно нулевом значении. Как вы понимаете, Онегин является воплощением всех этих ненавистных Пушкиным качеств.
Помните, как Онегин общается с окружающими? Что он говорит людям, которые своей кротостью, своим простодушием приняли Онегина, не увидев в нём истинной сути?
Учитесь властвовать собою; Не всякий вас, как я, поймёт; К беде неопытность ведёт…
Говорит Онегин Татьяне. После этого кто-то сможет ещё говорить о какой-то онегинской честности и прямоте по отношению к ней? Не забывайте, что Онегину на самом деле нравилась не сама Татьяна. Ему безумно доставляло то, что он смог «влюбить» в себя девушку со столь интересным положением в обществе:
Что муж в сраженьях изувечен, Что нас за то ласкает двор.
… Как с вашим сердцем и умом Быть чувства мелкого рабом?
Так он отзывается впоследствии о Татьяне, которая сама по себе, надо сказать, тоже не промах. Онегину прозвучит два приговора. Один авторский, а другой выносит ему именно Татьяна:
Не правда ль? Вам была не новость
Смиренной девочки любовь? И нынче – боже! – стынет кровь, Как только вспомню взгляд холодный И эту проповедь… Но вас Я не виню: в тот страшный час
Вы поступили благородно,
Вы были правы предо мной: Я благодарна всей душой…
И уже высказав этот приговор, уже забетонировав своё вроде бы окончательное отношение к Онегину, она начинает подозревать в нём ещё более несносную подлость.
А что Онегин говорит о её сестре Ольге, на сколько же это высокомерно? Более того, Пушкин не может простить реплику Онегина именно по отношению к Ольге, поскольку она списана не с кого-нибудь, а с пушкинской сестры Ольги Сергеевны, которая впоследствии выйдет замуж за тайного советника Николая Ивановича Павлищева. Она была очень дружна с Пушкиным, поэтому он никогда бы не сказал так о своей родной сестре и не позволил бы другим:
Когда б я был, как ты, поэт. В чертах у Ольги жизни нет. Точь-в-точь в Вандиковой Мадоне:
Кругла, красна лицом она, Как эта глупая луна На этом глупом небосклоне».
В финале романа, как я уже говорил, и сам Пушкин произнесёт свой приговор Онегину:
Дни мчались; в воздухе нагретом Уж разрешалася зима;
И он не сделался поэтом, Не умер, не сошел с ума.
… Но дружбы нет и той меж нами. Все предрассудки истребя,
Мы почитаем всех нулями, А единицами — себя. Мы все глядим в Наполеоны;
Двуногих тварей миллионы
Для нас орудие одно; Нам чувство дико и смешно.
Вот так Пушкин обозначил финал не произведения, а финал самого Онегина. Это абсолютный крах ужасно пустого и ничтожного человека с катастрофическим самомнением, которого многие читатели принимают за бедного лишнего человека, которому, в силу своих необыкновенных знаний и размышлений, постыло всё мирское. Более того, это тот самый тип, которого в конце 20-го века Василий Аксёнов очень точно окрестит русским байронитом. И это невероятно справедливо, потому что ещё одна цель Пушкина – свести счёты с таким ненавистным ему пародийным русским байронитом. Теперь мы можем проследить и то, что роман пишется в некотором подражании «Дон Жуану». Онегин, по сути дела, такой же светский хлыщ, изображающий из себя не весть что, будучи при этом никем.
Почему мы не можем сказать то же самое о Чацком и Печорине, почему они для нас продолжают быть образами лишнего человека и героями победителями, положительными, если угодно. Эти два персонажа действительно особо решительно ничего не делают, но вся их прелесть в тех гадостях, в тех инвективах, которые они произносят окружающим, и которые выглядят на столько потрясающими и убедительными, что мы немедленно начинаем прислушиваться к этим героям и превозносить их для личного восприятия. К этой компании, к слову, вполне можно приписать и Рудина.
Мы разобрались с Онегиным. Но кто же тогда, спросите вы меня, будет главным героем произведения? Как Онегин, чьё имя вынесено в заглавие романа, может быть второстепенным?
Я, если вы заметили, ни разу не сказал о том, что он второстепенный. Он и не главный, и не второстепенный – он вообще, я бы сказал, не из тех персонажей, чьё положение можно чётко обозначить. Он не главный герой - он ГЛАВНЫЙ ДВИГАТЕЛЬ СЮЖЕТА в романе.
Роман – своеобразное литературное изображение солнечной системы. Онегин – солнце, просто шар, на котором нету ничего, который вблизи губит всё живое. Но он необходим нам для существования других планет, изучением которых мы должны заняться. Наш взор должен быть устремлён на планеты, а Онегин – это солнце, необходимое нам только потому, что без него не будет этих самых планет.
Безусловно, он вынесен в заглавие романа, но разве это может говорить нам о чём то, когда мы обсуждаем творчество Пушкина? Об этом писал Андрей Синявский в «Прогулках с Пушкиным». Не забывайте, что в «Капитанской дочке» речь идёт о чём угодно, но не о капитанской дочке, в «пиковой даме» про пиковую даму три последние строчки, «Борис Годунов» тоже, по сути, не про Годунова, а про Григория Отрепьева и про народ, «Медный всадник» не про медного всадника. Единственным исключением из этого ряда является «Дубровский», но, как вы помните, название ему давал не сам Пушкин, а редакция.
Безусловно, здесь есть некие зачатки тройного автопортрета. Онегин – это то, чем Пушкин мог стать, но чем быть так не хотел. Сразу отвечу на то, почему так. Онегин – это светская чернь, к которой Пушкин с дуру по молодости хотел принадлежать. Здесь очень большую роль сыграл некогда его приятель и адресат поэмы «Демон» Александр Раевский. Человек, который одно время оказывал невероятное влияние на Пушкина. Но к 1822-ому году у Пушкина появляется разочарование в ближайшем друге, которое положило начало задумке «Онегина».
В очень близкой дружбе, если она действительно настоящая и верная, принято считать своего соратника если не идолом, то по крайней мере демоном. В этом я убедился и на собственном примере. У Пушкина была очень сильная, почти рабская зависимость от этого человека. Но вскоре Пушкин стал понимать, что Раевский – это человек, главной заслугой которого было участие в войне 12-го года, способный лишь к постоянному производству желчных острот на окружающих. Когда Пушкин окончательно разочаровался в собственном демоне, ему нужно было что-то, что вывело бы его из состояния абсолютной удрученности. И здесь появляется «Онегин», который играет роль своеобразной аутотерапии. В последствии Пушкин напишет ему поэму «Демон» и удивительное по концентрации злобы стихотворение «Коварность»:
Но если ты затейливо язвил
Пугливое его воображенье
… Тогда ступай, не трать пустых речей –
Ты осуждён последним приговором.
Итак, Онегин – это то, чем Пушкин мог стать, но чем быть так не хотел. Ленский – это то, чем он частично был, и чем быть ему нравилось. А третий, главный персонаж романа – это то, чем он также был, и то, чем быть так невероятно хотел. Кто же это? Я думаю, что все уже догадались. Это, разумеется, Татьяна.
По признанию самого Пушкина, у Татьяна (в самых ранних черновиках её звали Наташей) было десять женских прототипов и один мужской. Моя статья бесконечной быть не может, поэтому я отброшу девять женских образов и оставлю только один мужской и один женский.
С мужским всё понятно, Пушкин сам множество раз признавался, что Татьяна была списана с него самого. Тут и пушкинская робость, и пушкинское умение не возненавидеть, и пушкинская скромность, его представление о чести.
Помните, что Татьяна говорила Онегина? Эта фраза уже фигурировала у меня:
Я вас прошу, меня оставить;
Я знаю: в вашем сердце есть И гордость, и прямая честь. Я вас люблю (к чему лукавить?),
Но я другому отдана; Я буду век ему верна.
Особенно интересны две последние строчки. Набоков как-то предположил, что вот сейчас то Татьяна закончит свою «чистосердечную» отповедь, снимет с себя маску невинности и наговорит Онегину гадостей, каких он заслуживает, как настоящая девушка, после чего трагически бросится в его объятия. Но, как вы понимаете, это абсолютно не так. Так может сделать любая набоковская героиня, но никак не Татьяна. В этом ещё одна пушкинская черта – то, что сказано, обязательно приведётся к исполнению. Сказанное – руководство к будущим действиям.
Вот с главным женским прототипом Татьяны чуть сложнее. Вообще, у Пушкина была какая-то магическая связь со всем семейством Раевских. Как Ларины радушно приняли к себе Онегина – точно так же и Раевские приняли к себе Пушкина. Николай Николаевич Раевский, будучи генералом 12-го года, очень хорошо относился к Пушкину, подарив ему много интересных знакомств. Его сын Николай Николаевич Раевский младший был Пушкину близкий приятелем, с которым они часто проводили вечера в компаниях Карамзина и Вяземского. С ещё одним сыном генерала Раевского мы уже разобрались, Александр Николаевич был демоном Пушкина. И ещё один член семьи Раевских, который сыграл довольно весомую роль в жизни автора – Мария Николаевна Раевская, главный женский прототип Татьяны Лариной. В неё был Пушкин влюблён, но она вышла замуж не по любви за Сергея Григорьевич Волконского, генерала 12-го года. Напоминает кого-то, не правда ли?
И вот мы медленными шагами подошли к главному вопросу: какая же главная фабула должна была быть у романа? Как к роману причастны события 25-го года (декабристское восстание).
В самом начале я говорил о том, что в романе задумывалось 12 глав. В первых восьми говорилось про Онегина, они впоследствии и были напечатаны. Что же было в следующих четырёх? Чему они были посвящены? Ответ: декабристам.
Как вы понимаете, к десятой главе роман стал развиваться абсолютно не предсказываемым образом. Павел Щёголев, будучи одним из главных пушкиноведов, когда нашли черновики десятой главы романа, очень долго не мог их расшифровать. Между тем, они были зашифрованы по-пушкински просто. Через некоторое время он заметил, что на его листке, где он вёл свои записи и переписывания пушкинских черновиков, рифмуются правые и левые части. Так он потихоньку всё и расшифровал. Одна часть сохранилась благодаря черновику. Одну запомнил Александр Тургенев. Так появились 19 первых строф. Речь в них идёт о начале декабризма:
Властитель слабый и лукавый
Плешивый щеголь враг труда
Нечаянно пригретый славой
Над нами царствовал тогда.
Его мы очень смирным знали
Когда не наши повара
Орла двуглавого щипали У Бонапартова шатра
Гроза 12 года
Настала - кто тут нам помог?
Остервение народа Барклай, зима иль русский бог.
И так далее. Пушкина очень привлекали декабристы. Он был не согласен с ними во многих аспектах, ему не нравились их методы, у него были постоянные разногласия с их представителями, но одно мы можем сказать точно – он им страшно завидовал:
Блажен, кто понял голос строгой
Необходимости земной,
Кто в жизни шел большой дорогой,
Большой дорогой столбовой, -
Кто цель имел и к ней стремился,
Кто знал, зачем он в свет явился И богу душу передал, Как откупщик иль генерал. "Мы рождены, - сказал Сенька, -
Для пользы ближних и своей" -
(Нельзя быть проще и ясней),
Но тяжело, прожив полвека, В минувшем видеть только след
Утраченных бесплодных лет...
Он им завидовал потому, что они чётко знают, чем они занимаются. У них есть дело, которым они живут и за которое готовы умереть. У Пушкина же такого дело не было, литературу он не считал таким. Поэтому у него всегда было страшное стремление как-то примкнуть к их числу, чтобы и у него самого появилось «дело всей жизни».
И вот ещё один вопрос: а через кого же Пушкину внедрять в роман идеи декабризма? Ленский – последователь немецких философов, чьи идеи порядком различны с декабризмом, он декабристом быть не мог. Онегин – тухлый номер. Он не проходил туда по декабристским требованиям и человеческим качествам; он попросту не мог загореться идеей, для него чужое мнение было превыше всего – какой из него декабрист? А вот Татьяна вполне подходит. Во-первых, её муж – генерал 12-го года, а все декабристы, как правило, были участниками этой войны; были конечно редкие исключения, такие как Рылеев. Во-вторых, поскольку прототипом Татьяны была Мария Раевская, как мы это уже выяснили, она должна была повторить судьбу этого самого прототипа, судьбу Марии Николаевны, вышедшей в 15 лет замуж не по любви за генерала Волконского, которая в 1826-ом году едет за своим мужем в Сибирь, где при первой же встречи после разлуки целует его оковы.
Вот таков, по моему мнению, главный вектор этого романа. Какое бы произведение Александра Сергеевича мы не брали, нравственным идеалом для него всегда остаётся женщина. Почему именно она? Наверное, потому, что для выполнения всех её предназначений ей не нужны какие-либо социальные функции, как сказал Игорь Дьяконов. И это действительно справедливо.
А на этом эта статья подходит к концу. Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые статьи и ставьте "нравится".
Читайте другие интересные статьи:
Секрет первых строчек "Евгения Онегина". Почему просто читать - мало
ТОП 5 книг зарубежной литературы, которые вам стоит прочитать
#литератуа #классика #книги #пушкин #искусство #чтение книг #размышления #19 век