Евгений Петрович Катаев (Евгений Петров)
Илья Ильф прибыл в Москву практически одновременно с Петровым, однако до определённого времени их творческие пути не пересекались. По словам Петрова, впоследствии он не мог вспомнить ни момент знакомства с будущим соавтором, ни первой произнесённой им фразы. Известно лишь, что в 1926 году, когда Евгений Петров устроился работать в «Гудок», их с Ильфом уже связывали товарищеские отношения. Петров часто заходил в гудковскую «комнату четвёртой полосы», завсегдатаями которой, кроме Ильи Арнольдовича, были Юрий Олеша, Александр Козачинский, Михаил Булгаков, Валентин Катаев.
Летом 1927 года Ильф и Петров отправились в редакционную командировку в Крым и на Кавказ. Не исключено, что именно во время этой поездки, когда выявилась общность интересов и оценок при наблюдении за окружающей действительностью, у молодых журналистов возникло стремление писать вместе. В августе, когда Евгений Петров и Илья Ильф вернулись в Москву, Валентин Катаев полушутя предложил им стать его «литературными неграми» и даже дал тему для романа: «Стулья. Представьте себе, в одном из стульев запрятаны деньги. Их надо найти». В тот день во Дворце труда, где размещалась редакция «Гудка», возник творческий тандем Ильф и Петров.
Все это Валентин Катаев описал в своей книге «Алмазный мой венец»: «Сейчас я вам, синьоры, расскажу, каким образом появился на свет этот роман. Прочитав где-то сплетню, что автор „Трех мушкетеров“ писал свои многочисленные романы не один, а нанимал нескольких талантливых литературных подельщиков, воплощавших его замыслы на бумаге, я решил однажды тоже сделаться чем-то вроде Дюма-пэpa и командовать кучкой литературных наемников. Благо в это время мое воображение кипело, и я решительно не знал, куда девать сюжеты, ежеминутно приходившие мне в голову. Среди них появился сюжет о бриллиантах, спрятанных во время революции в одном из двенадцати стульев гостиного гарнитура…».
Разумеется, про Дюма-пэра – это, скорее всего была шутка, но то, что Катаев-старший подарил сюжет романа «Двенадцать стульев» Катаеву-младшему и его будущему соавтору Илье Арнольдовичу Ильфу документальный факт. В ту пору все трое работали в «Гудке». И когда два собрата по перу придумали Остапа Бендера, написали о нем роман и попросили Валентина Катаева посмотреть, что у них получилось и отредактировать рукопись, Валентин Петрович, ознакомившись с текстом, произнес: «Мне тут делать абсолютно нечего. Вы гении».Правда, за идею с первого же гонорара попросил купить ему золотой портсигар. И ему его вручили. Правда, портсигар был… дамский. Вот как Катаев рассказал об этом в «Алмазном венце»: «Один из соавторов протянул мне небольшой, но тяжелый пакетик, перевязанный розовой ленточкой. Я развернул папиросную бумагу, и в глаза мне блеснуло золото. Это был небольшой портсигар с бирюзовой кнопочкой в замке, но не мужской, а дамский, то есть раза в два меньше. Эти жмоты поскупились на мужской.
— Мы не договаривались о том, какой должен быть портсигар — мужской или дамский, — заметил мой друг, для того чтобы сразу же пресечь всяческие словопрения.
Мой же братишка на правах близкого родственника не без юмора процитировал из чеховской «Жалобной книги»:
— Лопай, что дают.
На чем наши деловые отношения закончились, и мы отправились обмыть дамский портсигарчик в «Метрополь».
Кстати, в романе «Двенадцать стульев» нашлось место и самому Валентину Катаеву. Валентин Петрович признавал, что он выведен в романе под именем инженера Брунса, но литературоведами высказывалось предположение и о том, что Катаев был одним из прототипов Остапа Бендера. Больше похоже на то, что Катаев был выведен в образе писателя Агафона Шахова. Намек был достаточно прозрачным для современников. Агафон Шахов дарит кассиру Дома Народов книгу, где главный герой кассир-растратчик, чем соблазняет того на кражу из кассы (аллюзия на принесшую известность Катаеву повесть «Растратчики»). Впоследствии этот фрагмент был авторами удален.
Прототипом великого комбинатора Остапа Бендера стал одесский знакомый писателей – Осип Шор, авантюрист с особым чувством юмора и замечательный рассказчик, эпизоды похождений которого включены в книгу (женитьба на мадам Грицацуевой, приезд в провинцию под видом знаменитого художника). Одесса присутствовала в «Двенадцати стульях» в характере и юморе Бендера, а в следующей книге «Золотой теленок» она становится местом действия, узнаваема в портовом городе Черноморске, куда приезжают Остап с Паниковским и Балагановым на «Антилопе Гну». И снова множество ушедших в народ цитат: «Лед тронулся, господа присяжные заседатели!», «Блюдечко с голубой каемочкой», «Автомобиль – не роскошь, а средство передвижения», «Ударим автопробегом по бездорожью и разгильдяйству!», «Грузите апельсины бочками», «Раздача слонов», «Не делайте из еды культа», «Командовать парадом буду я».
Евгений Петров заметил о главном герое своего плутовского романа: «Остап Бендер был задуман как второстепенная фигура, почти что эпизодическое лицо. Для него у нас была приготовлена фраза, которую мы слышали от одного нашего знакомого биллиардиста: «Ключ от квартиры, где деньги лежат». Но Бендер стал постепенно выпирать из приготовленных для него рамок. Скоро мы уже не могли с ним сладить. К концу романа мы обращались с ним как с живым человеком и часто сердились на него за нахальство, с которым он пролезал почти в каждую главу».
Появление писателя «Ильф и Петров» вызвало живой отклик в литературном сообществе. Так, пародист Александр Архангельский сочинил на эту тему эпиграмму:
Задача Бендеру Остапу:
Имея сразу двух отцов,
Установить в конце концов,
Кого из них считать за папу?
Ему же принадлежит двустишие:
Провозгласил остряк один:
Ильф — Салтыков, Петров — Щедрин.
Весьма популярными были и строки Александра Безыменского:
«Ах, Моссовет! Ну как тебе не стыдно?
Петровка есть, а Ильфовки — не видно».
В 1929 году, отвечая «всем интересующимся», соавторы объяснили в «Двойной биографии» принципы совместной работы: «Можем указать на пример певцов, которые поют дуэтом и чувствуют себя при этом отлично». Тогда же они иронично сравнили себя с братьями Гонкурами, один из которых «бегает по редакциям», а другой «стережёт рукопись».
ДВОЙНАЯ АВТОБИОГРАФИЯ
Составить автобиографию автора "Двенадцати стульев" довольно затруднительно. Дело в том, что автор родился дважды: в 1897 году и в 1903 году. В первый раз автор родился под видом Ильи Ильфа, а во второй раз – Евгения Петрова.
Оба эти события произошли в городе Одессе.
Таким образом, уже с младенческого возраста автор начал вести двойную жизнь. В то время как одна половина автора барахталась в пеленках, другой уже было шесть лет и она лазила через забор на кладбище, чтобы рвать сирень. Такое двойное существование продолжалось до 1925 года, когда обе половины впервые встретились в Москве.
Илья Ильф родился в семье банковского служащего и в 1913 году окончил техническую школу. С тех пор он последовательно работал в чертежном бюро, на телефонной станции, на авиационном заводе и на фабрике ручных гранат. После этого был статистиком, редактором юмористического журнала "Синдетикон", в котором писал стихи под женским псевдонимом, бухгалтером и членом Президиума Одесского союза поэтов. После подведения баланса выяснилось, что перевес оказался на литературной, а не бухгалтерской деятельности, и в 1923 году И. Ильф приехал в Москву, где и нашел свою, как видно окончательную, профессию – стал литератором, работал в газетах и юмористических журналах.
Евгений Петров родился в семье преподавателя и в 1920 году окончил классическую гимназию. В том же году сделался корреспондентом Украинского телеграфного агентства. После этого в течение трех лет служил инспектором уголовного розыска. Первым его литературным произведением был протокол осмотра трупа неизвестного мужчины. В 1923 году Евг. Петров переехал в Москву, где продолжал образование и занялся журналистикой. Работал в газетах и юмористических журналах. Выпустил несколько книжечек юмористических рассказов.
После стольких приключений разрозненным частям удалось наконец встретиться. Прямым следствием этого и явился роман "Двенадцать стульев", написанный в 1927 году в Москве.
В таких случаях авторов обычно спрашивают, как это они пишут вдвоем. Интересующимся можем указать на пример певцов, которые поют дуэты и чувствуют себя при этом отлично.
После "Двенадцати стульев" нами выпущены в свет – сатирическая повесть "Светлая личность" и две серии гротескных новелл: "Необыкновенные истории из жизни города Колоколамска" и "1001 день, или Новая Шахерезада".
Сейчас мы пишем роман под названием "Великий комбинатор" и работаем над повестью "Летучий голландец". Мы входим в недавно образовавшуюся литературную группу "Клуб чудаков".
Несмотря на такую согласованность действий, поступки авторов бывают иногда глубоко индивидуальными. Так, например, Илья Ильф женился в 1924, а Евгений Петров в 1929 году.
Илья Ильф, Евг. Петров
Сочинено 25 июля 1929 г. Москва.
Однако совместная деятельность отнюдь не означала полное согласие соавторов по любому вопросу. Тексты обычно записывал Евгений Петров; Илья Ильф, как правило, находился рядом. Появлению практически каждой новой фразы и любого сюжетного хода предшествовали споры — вначале предложение произносили вслух, потом многократно меняли, исправляли, отшлифовывали почти до афористичности. Эта методика стала для авторов настолько привычной, что позже, когда Евгению Петрову довелось сочинять вместе с прозаиком Георгием Мунблитом, он настоятельно требовал дискуссий: «Мирно беседовать мы с вами будем после работы. А сейчас давайте спорить!» (совместно с Мунблитом Петровым были написаны два киносценария – «Музыкальная история» (1940) и «Антон Иванович сердится» (1941)). За десять лет совместной работы у писателей выработался единый литературный стиль, в котором тем не менее обнаруживаются отголоски изначального творческого почерка каждого из них: так, Ильф с его любовью к гротеску тяготел к сатире Салтыкова-Щедрина, тогда как Петрову, привносящему в произведения юмористические краски, были ближе художественные приемы гоголевских «Мёртвых душ».
Но если «Двенадцать стульев» публиковался прямо, как говорится, с листа, с пылу с жару, то с продолжением приключений Остапа Бендера в романе «Золотой теленок» прошла почти трехлетняя задержка. Возможно, это связано с покровительствовавшим братьям Катаевым Владимиром Нарбутом, еще в 1928 году снятым со всех должностей, а в 1936 году арестованному и объявленному «врагом народа». Иначе чем объяснить тот факт, что журнальная публикация «Золотого теленка» в 1931 году была прервана, цензура назвала вторую часть дилогии об Остапе Бендере «пасквилем на Советский Союз», выход отдельной книги растянулся на три года.
Объясняя многолетний успех обоих романов, литературовед Юрий Щеглов отмечал, что дилогия Ильфа и Петрова — благодаря широте охвата картин советского мира — является своеобразной «энциклопедией русской жизни» 1920—1930-х годов, а созданная соавторами многослойная панорама, собранная из сотен фрагментов, образует полотно под условным названием «Весь Союз». Другой литературовед, Игорь Сухих, продолжил эту мысль: «Другой столь развёрнутой, колоритной картины советской реальности… в нашей литературе, кажется, нет».
К сожалению, далеко не все читатели знают, что совместная работа двух замечательных писателей не ограничилась только рамками этих двух романов. Их творческое соавторство продолжалось более десяти лет.
Так, еще летом 1928 года (т.е. еще до появления «Золотого теленка») Ильф и Петров приступили к написанию сатирической повести «Светлая личность». Она была создана в предельно сжатые сроки — всего за шесть дней — и представляла собой историю о превращении Егора Карловича Филюрина, канцеляриста коммунальной службы города Пищеслава, в человека-невидимку. Если в первом произведении соавторов общая картина мира была в целом близка к реальной, то во втором авторскую иронию дополнил фантастический гротеск. В итоге возник вымышленный город, жизнь в котором была устроена абсурдно: местная пельменная машинка производила по три миллиона пельменей в час, пищеславский клуб «зарос» колоннами, как лесами, в центре стояла конная статуя естествоиспытателя Тимирязева.
Впрочем, эта повесть успеха не снискала. Да соавторы и сами почувствовали, что повесть «оказалась бледнее их первого романа». Она даже не была включена в четырехтомное собрание сочинений Ильфа и Петрова, вышедшее в свет в 1938—1939 гг. Повторное издание «Светлой личности» состоялось лишь в 1961 году.
В 1929 году Ильф и Петров приступили к циклу новелл «Необыкновенные истории из жизни города Колоколамска». Фантастический гротеск, проявившийся в «Светлой личности» как одна из сторон их творческого почерка, здесь сгустился «до черноты». В числе жителей придуманного ими города впервые был упомянут Васисуалий Лоханкин — гробовщик, сеявший среди колоколамцев панику относительно грядущего конца света, потопа и «хлябей небесных». Воспроизведенная писателями атмосфера коммунального быта напоминала обстановку в «Вороньей слободке» — это название вместе с фамилией и именем гробовщика позже появились в «Золотом телёнке». Вероятно, начиная «колоколамский проект», соавторы планировали создать советский вариант «Истории одного города» Салтыкова-Щедрина. Однако сатиры по Щедрину не получилось, и Ильф с Петровым не только прервали работу над циклом, но даже не сдали в печать все написанные ими новеллы.
Позже, рассказывая о созданных в конце 1920-х годов повестях и циклах новелл, Евгений Петров вспоминал: «Мы пишем историю Колоколамска. Шахерезаду. Творческие мучения. Мы чувствовали, что надо писать что-то другое. Но что?» Итогом их поисков стала вторая часть дилогии об Остапе Бендере — роман «Золотой телёнок», куда переместились и некоторые персонажи «Тысячи и одного дня».
В 1930-е годы Петров и Ильф обратились к драматургии. Впрочем, по утверждению литературоведа Абрама Вулиса, непосредственными предшественниками их водевилей и сценариев были ранние рассказы Петрова, насыщенные смешными диалогами и по форме напоминающие короткие комедийные пьесы. Позже тяготение писателей к «зримым эпизодам» проявилось в романе «Двенадцать стульев», многие главы которого оказались по-настоящему «кинематографичными». Первая работа соавторов в кинематографе была связана с немым фильмом Якова Протазанова «Праздник святого Йоргена», для которого Ильф и Петров написали интертитры. Затем они сочинили сценарий «Барак», рассказывающий о том, как передовик-строитель Битюгов решил взять «на буксир» отстающую бригаду. Картина, снятая Н. Горчаковым и М. Яншиным, вышла на экраны в 1933 году под названием «Чёрный барак», однако особого успеха у зрителей не снискала; по мнению критиков, создатели фильма использовали «несколько схематичный подход к людям и событиям».
В 1933 году, во время путешествия по Европе, Ильф и Петров получили от французской кинофирмы «Софар» заявку на написание сценария для звукового кино. Работа, выполненная в десятидневный срок, была хорошо оценена заказчиком: Ильф в письме жене сообщал, что «сценарий вчера сдавали. Он понравился, смеялись очень, падали со стульев». Однако фильм по сценарию, созданному в традициях французской кинокомедии, так и не был снят, а переданная «Софару» рукопись исчезла. Почти через тридцать лет в домашнем архиве одного из соавторов была обнаружена её машинописная копия — по-видимому, черновая. Этот текст был восстановлен и впервые опубликован в журнале «Искусство кино» (1961, № 2) под заголовком «Сценарий звукового кинофильма».
В середине 1930-х годов Ильф и братья Катаевы получили от мюзик-холла, остро нуждавшегося в обновлении репертуара, заявку на создание современной комедии. Так появилась пьеса «Под куполом цирка», которая позже была почти без изменений перенесена в сценарий фильма Григория Александрова «Цирк». В процессе работы между Александровым и соавторами возникли разногласия. В письме, адресованном дирекции «Мосфильма», они указывали, что из-за режиссёрского вмешательства в сценарий «значительно уменьшились элементы комедии, значительно увеличились элементы мелодрамы». После переговоров с руководством студии Ильф и Петров, посчитавшие, что их изначальный замысел был искажен, попросили убрать свои фамилии из титров.
Позже, отстаивая права сценаристов, Евгений Петрович писал в газете «Литература и искусство», что «каждый режиссёр считает своим священным долгом „пересочинять“ сценарий по-своему», в результате чего страдает прежде всего кино. Подобную принципиальность Петров проявлял и после смерти Ильфа, когда требовал, чтобы при экранизации сочинённой им (совместно с Георгием Мунблитом) «Музыкальной истории» изменение любой реплики происходило только после согласования с авторами сценария.
Со второй половины 1930-х годов интерес соавторов к сатирическим историям и фельетонам стал спадать. Как рассказывал впоследствии Петров, в определённый момент они почувствовали, что «писать смешно становилось всё труднее. Юмор — очень ценный металл, и наши прииски были опустошены». И они решили вернуться к путевым заметкам.
Так, вернувшись из поездки по Италии, состоявшейся летом 1928 года, Петров написал рассказы «Римляне XX века» и «Римские пророки», опубликованные в журнале «Тридцать дней». Через два года писатели вместе с большой группой журналистов отправились на Турксиб, в Среднюю Азию, и эта поездка позднее нашла свое отражение в романе «Золотой телёнок» — речь, в частности, идет о главах, повествующих о встрече великого комбинатора и подпольного миллионера на открытии Туркестано-Сибирской магистрали. В 1933 году соавторы совершили длительный европейский вояж с посещением Греции, Италии, Австрии и Франции. В письме, отправленном жене из Вены, Евгений Петрович сообщал, что экскурсии по городу чередуются у них с попытками «выколотить у издателя» гонорары за австрийский вариант дилогии об Остапе Бендере.
Последней совместной поездкой Ильфа и Петрова было путешествие по Америке, начавшееся осенью 1935 года и завершившееся в январе 1936-го. За океан они отправились в качестве специальных корреспондентов газеты «Правда». Писатели посетили двадцать пять штатов, перемещаясь из города в город на автомобиле в сопровождении американских друзей; в общей сложности они преодолели 16 000 км. Соавторы познакомились с Эрнестом Хемингуэем, пригласившим их на рыбную ловлю; побывали в гостях у прозаика Эптона Синклера, признавшегося, что он «никогда так не смеялся, как читая „Золотого телёнка“»; встретились с музыкантом Полем Робсоном.
Итогом поездки стала книга путевых очерков «Одноэтажная Америка», написанная в ироничном стиле. Это было первое большое произведение, которое Ильф и Петров создавали не вместе, а порознь, составив предварительно общий план и распределив между собой главы. Ильф, уже знавший о своем диагнозе (Ильф умер от туберкулеза в апреле 1937 г.), жил в ту пору на даче в Красково; в его распоряжении была привезенная из США пишущая машинка. Петров же по привычке писал от руки. Как рассказывал впоследствии Евгений Петров, и он, и Илья Ильф поначалу беспокоились, что самостоятельная работа окажется хуже, чем совместная. Однако опасения оказались напрасными: «За десять лет работы… у нас выработался единый стиль». Книга оказалась настолько монолитной, что даже Юрий Олеша, досконально знавший художественные приемы своих друзей (особенно Ильфа, с которым он в молодости жил в одной комнатке, примыкавшей к типографии «Гудка»), не смог идентифицировать авторов отдельных глав. Осенью 1936 года рукопись «Одноэтажной Америки» была сдана в журнал «Знамя».
Писатель Лев Славин написал об этой книге: «В последние годы своей совместной работы они словно пронизали друг друга. Лучший пример этого слияния — целостность «Одноэтажной Америки», которую они писали раздельно. Книга эта стоит, на мой взгляд, ничуть не ниже сатирических романов Ильфа и Петрова. А местами по силе изображения и выше».
Современники Катаевых, нередко сравнивали братьев, хотя младший, Евгений, чаще сопоставлял себя с Ильфом. Разница в характерах братьев была обозначена еще в повестях Катаева «Белеет парус одинокий» и «Хуторок в степи», где фигурируют Петя и Павлик Бачей: старший представлен как жизнерадостный двоечник, тогда как младший выглядит воспитанным «домашним мальчиком». Судя по воспоминаниям людей, знавших того и другого, эта разница между братьями сохранилась и в зрелом возрасте. Художник Борис Ефимов, работавший вместе с Катаевыми в ЮгРОСТА и московских журналах, однажды заметил, что природа весьма прихотливо разделила дарования и человеческие качества между братьями: «Почему выдающийся талант писателя был почти целиком отдан Валентину Петровичу, а такие ценные черты, как подлинная порядочность, корректность, уважение к людям, целиком остались у Евгения?».
Подписывайтесь на канал, делайте ссылки на него для своих друзей и знакомых. Ставьте палец вверх, если материал вам понравился. Комментируйте. Спасибо за поддержку!