Мастеровой Места Истины прибыл на склад Тран-Бела в приподнятом настроении. Жизнь удалась на славу!

Мастеровой Места Истины прибыл на склад Тран-Бела в приподнятом настроении. Жизнь удалась на славу! Получив в селении замечательное образование, лучшее во всем Египте, он усвоил многие полезные знания, которые сегодня помогали ему существовать безбедно, благо было немало желающих выложить хорошие деньги за его работу. Знакомство с ливийским купцом открыло перед ним дорогу к осуществлению заветной мечты: ему хотелось разбогатеть. И тут пригодилось право распоряжаться своим досугом по собственному усмотрению. Пока не кончился траур по Неби, мастеровой оставался в селении и только писал письма, договариваясь о встрече с торговцем. Тран-Белу не терпелось увидеть в своей лавке новые изделия, благо в знающих толк покупателях недостатка не было. — Мне бы твоего хозяина, — обратился ремесленник к одному из работников склада. — Он в конторе. Мастеровой прошел через весь склад и открыл дверь небольшого служебного помещения. Там, в тишине, Тран-Бел копался в своих старых записях. Войдя внутрь, мастеровой остолбенел, увидав подле ливийца женщину в тяжелом парике и с сильно подведенными глазами. — Простите, я ошибся дверью. — Ты пришел туда, куда направлялся, — сказала Серкета. — Я знаю, кто ты и зачем сюда явился. Дверь поплотнее закрой. Поговорить надо. — Я с вами не знаком, и… — Твои делишки с Тран-Белом… все это в высшей степени предосудительно. Насколько мне известно, ты замешан в мошенничестве и, следовательно, подлежишь суровому наказанию, за которым последует необратимое изгнание из Места Истины. Ремесленник побледнел. — Вам известно, что… — Мне известно все и во всех подробностях. Или ты мне повинуешься, или твоя беззаботная жизнь закончится. Мужчина попятился, словно желая забиться в угол. Серкета щелкнула задвижкой. — Чего вы от меня хотите? — Я никому не проговорюсь о твоих делишках, и ты можешь проводить свой досуг так, как тебе нравится. Но при одном условии: я хочу знать все о жизни селения. — Это невозможно! Я давал клятву и должен хранить тайну. — Что ж, тем хуже. Завтра же о тебе узнает визирь. — Не надо! Умоляю! — Не хочешь неприятностей? Выход у тебя один — говори. Подчиниться этой проклятой бабе? Это же значит преступить законы братства, нарушить клятву и погубить себя… — Кто вы? — спросил ремесленник. Серкета зловеще ухмыльнулась. — Не ты здесь задаешь вопросы. Но я тебе отвечу. Чтобы ты понял: у тебя нет выбора… Я супруга одного очень важного господина, и он становится все более и более влиятельным. Кстати, он щедро вознаграждает тех, кто помогает его возвышению.