горящего камина… Игры на улице с друзьями… Даже работа в кузницевместе с отцом теперь казалась ему такой желанной…С неимоверной

горящего камина… Игры на улице с друзьями… Даже работа в кузнице вместе с отцом теперь казалась ему такой желанной… С неимоверной силой ему вдруг захотелось отведать горячей домашней еды, забраться под теплое одеяло и услышать, как мать желает ему спокойной ночи. Лиф вскочил на ноги, негодуя на самого себя. Как можно быть таким слабым?! — Пойду осмотрюсь, — сказал он. — Наберу нам слив и хвороста. Не дожидаясь ответа, Лиф скрылся в кустах. Сладкие, мягкие сливы он клал прямо в свой плащ. Сухих веток оказалось немного, но несколько штук мальчик все-таки собрал. Когда наступит ночь, даже маленький костерок поднимет настроение. В поисках хвороста мальчик шел, опустив глаза в землю. Вдруг он заметил обломок доски. Он был влажным, и на нем рос мох, но когда костер разгорится, тоже пойдет в ход. Подняв доску, Лиф посмотрел вокруг. И заметил нечто очень странное. Прямо перед ним стоял старый сломанный указатель, на котором было чтото написано. Рядом на ветке висел металлический колокольчик. «Как странно!» — подумал Лиф. Он раздвинул ветки за дощечкой и чуть не подпрыгнул от изумления. Перед ним простиралась ровная яркозеленая лужайка. В отдалении стоял маленький белый домик. Из трубы поднимался дымок. Лиф не верил своим глазам. — Барда! Жасмин! — крикнул он. Мальчик слышал, как его друзья отозвались и побежали к нему, но был не в силах оторвать глаз от уютного домика в центре лужайки. Когда они приблизились, он молча указал им туда. От изумления те не могли вымолвить ни слова. — Не думал, что в этих краях вообще живут люди. Вот так удача! — воскликнул Барда. — Горячая еда! Мягкая постель, если, конечно, они предложат нам ночлег, — радостно подхватил Лиф. — Проходи, друг, — прочитала Жасмин. — Что ж, давайте так и сделаем. Лиф позвонил в колокольчик, и они побежали через кусты на зеленую лужайку. Только сделав несколько шагов, друзья поняли, что совершили страшную ошибку. Они хотели повернуть назад, но было слишком поздно. Их засасывало в болото — сначала по колено, потом по пояс… То, что они приняли за лужайку, оказалось трясиной.