За окнами настежь тихо дремал дворик: ни бабулек, ни мамаш с колясками, ни деток.
В обед вместо сквозняка задул мощный мужской голос, вихрем срывавшийся в плач. Одна и та же протяжная ария. Не опера, а именно ария. Первые повторы певучей мелодии слушались, на втором десятке уже бесили. Пытка прекратилась вечером. Вернувшийся с работы дядя развёл руками: с этой соседкой никому не сладить.
На следующий день воздух взорвала барабанная дробь. Следом эпическая музыка, заглушаемая грозными выкриками и заунывными стенаниями другого тенора.
И так по классике в день.
В субботу грянул не оркестр, а синтезатор. Ритмично страдавший брутальный вокал выдал в припеве "Ты не ангел…"
Последнее «сошла ты с небес» прозвучало в ночь на понедельник.
Меня уже давно не трясёт, когда с первых нот узнаю душещипательные партии теноров: "Паяц", "Турандот", "Ловец жемчуга".
Но слышать Глызина до сих пор не могу.
