Как представляем мы себе средневековье? Что-то темное, тихое, непонятное. Все это потому, что по версии школьных учебников в эти десять веков (целое тысячелетие!) человеческой истории в Европе ничего особенно интересного не происходило. Ну споры какие-то религиозные затевали: один вселенский собой, другой вселенский собор. Приходили в Европу то турки, то мавры, от них оборонялись. Сменяли друг друга неведомые королевские династии. И об этом все как-то вскользь, в двух-трех словах. А ведь то, что мы запомним с детства, остается потом неким фундаментом в нашим сознании.
Особенно затушевывалось новой историей то, что составляло настоящую суть средневековья. Процесс превращения человека эпохи античности, с его многобожием, нежной любовью ко всему материальному миру и одновременно с поразительным цинизмом, — в человека эпохи христианства с привычными для нас представлениями о долге, чести, достоинстве, о высоких духовных ценностях. И процесс этот шел целое тысячелетие. И шел болезненно и ж