Задумываясь об «Управлении промышленно-строительными работами общественного назначении» (далее WPA, от англ. аббревиатуры) и миллионах рабочих мест, которые оно предоставило, мы склонны воображать тяжелейший труд: мужиков с кирками, бьющих камень, прокладывая новые дороги, каменщиков, тягающих камни для постройки новых школ и судебных зданий; и самый большой толчок от Администрации долины Теннесси, чье влияние распространялось на семь штатов и которая построила 16 гидроэлектростанций. WPA являлось важной частью «Нового курса» Франклина Рузвельта, инфраструктура которой используется и по сей день (точка на карте — объект, построенный под патронажем «Нового курса»). Однако объекты лишь побочный продукт в сравнении с его главной целью: трудоустройством.
К моменту образования WPA в 1935-м стало очевидно, что финансовый кризис, начавшийся в 1929-м году в «Черный понедельник», был не просто экономическим спадом. Безработица составляла 20 процентов, и многие американцы потеряли надежду на то, чтобы вновь когда-нибудь найти работу. Проекты WPA сейчас — синоним чего-то огромного, их помнят только конкретными объектами, но главный вклад «Нового курса» был в признании того, что трудоустройство в Америке фундаментально поменялось, уходя от чисто индустриальной рабочей силы, и чтобы перезапустить экономику полностью, страна должна инвестировать и в работников умственного труда.
Содержать людей креативного мышления в 1935-м было непростой задачей. Люди голодали, фермы страдали от пыльных бурь, очереди толпились у бесплатных столовых, сочувствия было маловато для тех, у кого вместо мозолей на руках были пятна от чернил. Новая книга «Республика обходов» (Republic of Detours) Скота Борщета изучает «Федеральный писательский проект». ФПП давало работу таким деятелям эпохи, как Ричард Райт , Зора Нил Херстон , Ральф Эллисон , Нельсон Олгрен и юный Сол Беллоу , оно также и обеспечивало стабильную заработную плату для «учителей, репортеров, секретарей, судей, библиотекарей, людей, работавших в рекламных фирмах... Белые воротнички, в свою очередь, перестали существовать».
Оно не только гарантировало зарплату для многих людей в Соединенных Штатах, которые не работали руками, но и расширяло понятие слова «творческий». Эти авторы работали преимущественно над самым крупным проектом ФПП: созданием путеводителей для каждого штата. Или оптимальной историей, исключая американское хвастовство, но в то же время выстраивая чувство гордости и любопытства, с оттенками местного колорита, чтобы лиричная глубина выходила за рамки поиска поесть и заправиться.
Борщет, c помощью биографичных глав некоторых известных писателей, увлекательно показывает как «Новый курс» признало искусство как труд и почему эту модель нужно оживить в наши дни. Пока артисты в последний год осваивали новую платформу для театральных постановок Zoom Theater и продвигали свои книги через такие сайты как Patreon, в 1930-х, ФПП обеспечивал основу для продолжительного труда и коллективных стараний для творческих людей, напоминая нам, что креативный труд когда-то ценился так же, как и запасы топлива, оружия и медицинских препаратов — то есть он был достойным государственной защиты. «Республика обходов» вооружает нас историей «Нового курса», чтобы нам было легче представить, каким бы было наше общество, если бы налоги шли на спонсирование армии поэтов, художников и историков.
Когда ФПП стартовал в 1935 году, его штаб-квартира располагалась в старом театре с органом в Вашингтоне. Для его главы Генри Альсберга это была хорошая должность, он был драматургом, писателем и другом Эммы Гольдман . Альсберг задал тон для нового агентства, которое работало наравне с другими культурными проектами «Нового курса», такими как Федеральный художественный проект и Федеральный театральный проект. Он был геем (настолько открытым, насколько позволяли времена), либералом и талантливым рассказчиком с Гарвардским образованием и нетрадиционными стандартами по уходу за собой. Под руководством Альсберга агентство со временем открыло офисы в каждом штате, потратив 6.288.000 за восемь лет.
Как и их босс, работники были людьми не очень-то компанейскими (хотя и по большей части белыми). Борщет показывает идеологическое многообразие среди реформаторов 30-х «Поборники правительственных мер против трестов, паства протестантской конфессии Брайана, либеральные демократы, прогрессивные республиканцы и разношерстные социалисты вперемешку с обычными карьеристами и просто теми, кто ищет попечительства». Со временем Альсберг поменял штаб-квартиру в столице, заняв особняк видной семьи, владевшей газетой «Вашингтон пост», но из-за тяжелых времен вынужденной сдавать дом правительству. Образ неряшливых писателей, читающих «Новые массы» усевшись и положив ноги прямо на предмет мебели, забавлял сторонников «Нового курса» и выводил из себя аристократов старого порядка.
У ФПП был широкий кругозор, когда они нанимали писателей. От работников отелей, сочинявших поэмы между въездами посетителей, до рекламщиков и тех, кто уже имел национальное признание. Однажды один человек, приехав в офис в Вашингтоне, при встрече с работникам ФПП представился девятикилограммовым поэтом. Отвечая на их вопросительные взгляды, он объяснил, что у него с собой девятикилограммовый чемодан с поэмами, которые он надеялся опубликовать через новый департамент. ФПП из опыта решало, какие писатели становились управленцами, а какие архивировали и документировали материал. Те кто нуждались в пособии, официально являлись безработными работниками умственного труда и могли претендовать на трудовые места; в то же время более опытные писатели в меньшем количестве нанимались в качестве редакторов и могли не афишировать свой финансовый статус. Система была настроена таким образом, чтобы более опытные и образованные деятели выступали в качестве наставников для начинающих. Хоть некоторые из этих «Боссов» и находились в нищете, соответствуя духу времени.
Вардис Фишер, редактор путеводителя по Айдахо, был одним из таких аутсайдеров, который, несмотря на профессорскую степень университета Чикаго, не был членом литературного круга. Он родился в семье фермеров недалеко от реки Снейк, и благодаря самостоятельному обучению и ненасытному чтению смог окончить школу, а затем и университет. Его первая жена покончила с собой на глазах у него и его детей, когда он объявил, что уходит от неё, от его работ часто веяло меланхолией. Поработав в нескольких университетах, он с радостью возвращается в Айдахо, чтобы работать на ФПП. Как и многие писатели того времени, он был в поисках уникального западного литературного стиля, в котором чувствовалась романтика огромных открытых пространств без ковбойской сентиментальности (стиль, который он передал своему ученику Уоллесу Стегнеру). В путеводителе Айдахо, который он написал практически самостоятельно в виде умопомрачительных путешествий по штату, он удерживает ваше внимание на первом параграфе, необычном для путеводителя: «Соблазнительные и языческие крайности американских границ, — пишет он. — Все еще живя в тумане от яркого скудоумия дешевых романов и журнального чтива... Эти злодеи с усами, как у Дикого Билла, розовощекие героини в предвкушении доблестного поступка, эти неприлично моложавые герои, которые говорят "Пали давай" и стреляют со смертельной точностью с любой руки, далеки как характером, так и нравом от тех, кто построил Запад».
Путеводитель Фишера со своим дерзким, почти язвительным стилем был опубликован первым в 1937-м. Его поспешно отправили в печать, следуя указаниям центрального офиса в Вашингтоне, хотя Генри Альсберг и был против этого, показывая, что господство федерализма все еще было неоспоримо, несмотря на направление «Нового курса» к более скоординированному национальному правительству. Как и в последующих путеводителях, видение редактора сохранялось даже несмотря на жертву в виде последовательности в серии.
Второй путеводитель был про Вашингтон. Чтобы его издать, писатели обработали целый шквал собранной информации в центральном офисе ФПП. Оригинальная неотредактированная версия составляла более одного миллиона слов. Когда Рузвельт получил окончательную версию, сильно урезанную, но все-таки 1141-страничный том — он пошутил, что книга должна идти в комплекте с походным чемоданом. Лучше и не скажешь. Масштаб путеводителей, от советов путешественника до истории и культурной энциклопедии, вобрал в себя максимализм, который старается отогнать прочь голодную депрессию. Глубина исторического исследования и дотошный обзор местности каждого штата сам по себе был как аргумент для увеличения государственного аппарата.
ФПП был также и руководимым правительством ответом на другой массовый феномен: в 30-е, даже несмотря на то, что писателям не платили, активно развивалась продукция журналов. Нельсон Олгрен, который работал в Чикагском звене ФПП в начале 30-х, писал статьи для «mushroom mags» — нового типа журналов, который внезапно обрел популярность, обсуждая экономические, политические проблемы, захватывая американские умы в более радикальной форме, чем консервативные газеты. Олгрен, уже находясь в ФПП, привнес социальный реализм: сразу же после вступления он ездил в товарном вагоне с бездомными людьми и распространял груз в виде литературных версий фотографий Дороти Ланж.
Ричард Райт был также членом Чикагского офиса (и позже работал в нью-йоркском с такими знаменитостями эпохи рассвета Гарлема, как Клод Маккей). Вместе с Олгреном и другими его время в ФПП было ознаменовано доведением своего литературного ремесла до совершенства в сторону нового типа модернизма, который был откровенно политизированным. В единственной книге проекта, которая была направлена исключительно на творческий контент — «Американские вещи» (American stuff), он написал социологическое эссе «Живущий Джим Кроу и его этика», детально описывая расовый терроризм во время его юности на Юге, включая глубоко закодированное и ритуальное взаимодействие с белым доминированием. Шедевральная глава и прелюдия к книге «Черный парень» (Black boy) была увлекательным напоминанием о том как ФПП предоставляло схему поддержки авторов отличавшуюся от всех остальных программ.
Но в то же время реакционеры «красной охоты» провоцировали возобновленную атаку на проекты «Нового курса». Консерваторы, включая собственную партию Рузвельта, с самого начала наблюдали за проектами WPA. Теодор Бильбо, сенатор-демократ от Миссисипи, узнав о собраниях Олсберга, в которых участвовали смешанные расы, назвал их «выцветшей партией душевно больных проституток», продолжая, что если бы это проводилось в Миссисипи, «все зачинщики висели бы на самом высоком дереве магнолии, украшая его». С подобными оппозиционерами ФПП следовало быть осторожней, когда речь идет о путеводителе Юга, в котором точное повествование истории штата может потенциально навредить писателям.
В то время как «Подразделения негров» существовали в северных штатах, изучая афроамериканскую жизнь и историю (включая устные истории бывших рабов), черные писатели особо не были распространены за Линией Мэйсона Диксона. Одним достойным исключением являлась Зора Нил Херстон , которая работала в своей родной Флориде. Вынужденная взять низшую позицию, чем гарантировал ее исключительный талант писателя, она тем не менее взялась за проект с холодной невозмутимостью, распространяя копии с сельских частей штата. Флориду, несмотря на растущий туризм и экономику недвижимости, Депрессия ударила сильно, большинство людей жило на пособия от разных штатов. Борщет отмечает, что Херстон попала в сложную политическую ситуацию во Флориде. Давление на ФПП нарастало, в попытках сменить курс на очищение американской истории к «пальмовым деревьям и красоткам в бикини».
В отличие от Джима Кроу и его белого превосходства, сама Херстон, вдохновленная своим исследованием с новаторским антропологом Францом Боасом, склонялась к тому, чтобы взять фокус на этнографические детали афроамериканских сообществ. Херстон писала о сборщиках лимонов, множестве местных преданий и даже о «сверхъестественном аллигаторе» из ее родного Итонвиля. Да, ее нежелание предавать жизнь на Юге обеспечило ей вражду с Ричардом Райтом, который сказал, что ее роман «Их глаза видели Бога» (Their eyes Were Watching God) «сознательно продолжает традицию, которая была навязана неграм… шута на палочке».
«Если Херстон преследовала цель даровать поэтическое величие Югу, — пишет Борщет. —Цель Райта была "обнажить, а иногда даже гипертрафировать социальное разложение"».
Несмотря на критику ФПП как рассадника коммунизма, показательная роль Херстон в проекте Флориды показывает широкий идеологический спектр. В 40-х она будет продолжать критиковать ФПП и весь «Новый курс» в связи со сменой ее политических симпатий в сторону правых. Споры между писателями и жесткие аргументы в офисах ФПП использовались оппонентами, чтобы показать, как агентство пожирает само себя изнутри, однако это и демонстрирует здравое количество дебатов внутри института, который мог бы быть больше, чем просто рупор правительства.
Окончательно дамбу для ФПП прорвало, когда конгрессмен из Техаса от демократов Мартин Дайс младший, который раньше поддерживал Рузвельта, устроил охоту на писателей, вылавливая «красных» — которую он повторит уже в послевоенные времена. Начиная с 1938-го Олсберг и его сотрудники начали получать вызовы в суд, обнаружив много сторонников коммунистической партии и рабочее место, где проводятся споры о том, кто лучше, Сталин или Троцкий. Хоть проект и продолжался вплоть до 1943-го, Дайс был ключевой фигурой, до последнего ставившей палки в колеса агентству. В дальнейшем будут и другие программы, более примечательная из них — Национальный фонд искусств (начавшийся в 1965-м), но они возьмут совершенно иной курс развития: вместо прямого трудоустройства станут выдавать гранты — что было не совсем на том же уровне в плане стабильности для писателей и артистов.
Борщет ясно дает понять, что ФПП являлся визионерской частью «Нового курса». Он никогда не служил в качестве пропаганды для Рузвельта, несмотря на некоторые вещи, выходившие в печать, и избегал направленности сильных государств привлекать авторов только в качестве поддержки. Вместо этого ФПП был ясно выраженным толчком к диалогу между гражданами и правительством, чтобы восстановить доверие и укрепить знания. Назидательный характер путеводителей штата сильно отличался от поздних туристических книг, таких как «Fodors» и «Lonely Planet», которые рассказывали о локальной истории и культуре, переваривая ее в незапоминающуюся форму текста. Как и «Беседы у камина» от Рузвельта, путеводители ФПП стремились вновь убедить американцев, что они живут в стойком государстве, прошедшем ранние трудности, при этом давая уроки о политике экономике и истории. Несмотря на наставнический посыл, не были забыты беззаботное настроение и отвлеченность в трудные времена. Целью было стимулировать малобюджетный локальный туризм во времена, когда счастье было дорогим товаром.
Сегодня, говоря об инфраструктуре, спонсированной государством, мы мыслим категориями Дональда Трампа — пышная процессия из экскаваторов и монструозных грузовиков от частных компаний вместе с до не приличия шикарными контрактами. Нет, США нужны новые железные и обычные дороги и дамбы, но мы также нуждаемся в общественных библиотеках, монументальной живописи и театрах и тех, кто бы архивировал и документировал местную историю. Мы должны переосмыслить инфраструктуру, чтобы она включала в себя то, что делает общество здравомыслящим, а не просто подсчитывать количество железобетонных балок в мосту, чтобы он простоял еще 60 лет.
Новейший ФПП мог бы нанимать креативных людей и направлять их энергию в сторону гражданского диалога. Инфраструктуру искусств можно было бы дополнить постановкой скетчей о снижении уровня СО2 в местных библиотеках или тик-ток видео о инновациях в производстве вакцин mRNA, распространять поэмы о местных достопримечательностях через инстаграм или собирать вместе пенсионеров, чтобы, будучи безработным журналистом, учиться писать автобиографии.
Путеводители ФПП показывают два вида патриотизма. Один основан на локальном опыте, выходящем за рамки выставок и исторических туров, показывая более демократичную форму туризма — недорогие путешествия, в которые не входят долгие перелеты (некоторые так и вообще можно преодолеть на велосипеде), возвеличивая Америку, не исключая ее прошлых трагедий. Второй тип патриотизма заключается в том, что правительство может решать проблемы — обеспеченные государством рабочие места куют уникальное чувство национальной идеи и могут производить полезные продукты. Не просто солнечные панели и железные дороги, но креативный выход, отдающий должное обществу, которое занято во многих разнообразных видах труда.
Макс Холлеран (Max Holleran)