Где же они? Не помню. Потерялся. Да еще и стемнело. Нет, так не найду. Надо вернуться в машину. Взять фонарь. Контора уже закрыта, спросить некого. Сколько же я уже не был? Года три. То дача, то ремонт, то болел. Нехорошо, конечно. Но они могут ждать вечно. Единственное, пожалуй, что они могут.
Оградки могил создали лабиринт, в котором я блуждал уже полчаса. Вернуться? Приехать, когда светло? Нет. Раз приехал - докончу. Я снова выбрался на асфальтовую дорожку. Так. Отсюда метров двести вперед и уйти влево. Ориентир – большой надгробный памятник. С гитарой. То ли музыкант, то ли цыган… Прошел. Гитара сзади. Ничего. С некоторых пор я на кладбище свой человек. Половина, лежащих тут, мои знакомые. Не страшно. Так. Теперь пройти между оград по тропинке… И вот. Здравствуйте, папа и мама! Сколько лет прошло. Я посветил фонариком. Осень. Травы нет. Зато листва закидала всю землю. С фотографий на меня смотрели лица. Отец строго, осуждающе. «Почему так долго?» Мама всегда и во всем поддерживала отца. Она и рада улыбнуться, но «папа расстроен». Ладно вам, пришел же. Дела были. У меня дела. Я еще живой, взрослый человек. Работаю. Дочери помогаю. Валерка, вообще, уже лет десять не был…
У меня был хороший отец, не пьющий, рукастый. Воевал. Всю жизнь работал. Деньги в дом. Я был одет, накормлен. Но сильно строг был. Не приласкает никогда, не похвалит. Поругать – это, пожалуйста. Пятерку из школы принесу – молчит, а тройку – пилит целый вечер. Было нас, детей, в семье двое. Я и младший брат. Вот Валерку отец любил. Какой он умный, какой талантливый. Валерка, не спорю, - молодец. И в спорте и в учебе, но я, все ж тоже, не полный балбес. У меня к Валерке претензий не было. Мы с ним дружили. Пока он не уехал. А вот отношения с отцом совсем испортились, когда он меня, десятиклассника, отхлестал ремнем.
Валерки дома не было. В больнице лежал. Воспаление легких. Так, что позора моего никто не видел. Сейчас 60 летним человеком, имея взрослую дочь и внуков, я так и не понимаю – зачем нужно было так реагировать? Здоровый парень, не хулиган, не двоечник, попробовал вина. А когда же пробовать? В 40 лет что ли? Ну, поругай, но ремнем… Времена, правда, другие были. Батя рос при Сталине, фронтовик. Суровые времена…