К тому дню, когда загнанный единорог пересек равнину вблизи селения Эрл, Алверик странствовал уже больше одиннадцати лет.

К тому дню, когда загнанный единорог пересек равнину вблизи селения Эрл, Алверик странствовал уже больше одиннадцати лет. На протяжении десятилетия его отряд из шести человек скитался вдоль домов, выстроенных на самом краю полей, которые мы знаем, а по вечерам вставал лагерем, растянув на шестах странный серый материал тента. Вне зависимости от того, все ли их вещи окружал романтический ореол дальних путешествий или нет, эта палатка неизменно выглядела самой удивительной и странной деталью любого ландшафта. По мере того как серели вечерние сумерки, возрастала ее таинственность и усиливалось волшебство. Какое бы честолюбивое стремление ни снедало Алверика, отряд все равно двигался не торопясь, с очевидной ленцой. Если им удавалось разбить лагерь в каком-нибудь приятном, живописном месте, путники оставались в нем по три дня, а потом не спеша трогались дальше и, пройдя девять или десять миль, снова останавливались. В глубине души Алверик верил, что в один прекрасный день они все равно увидят сумеречную границу и войдут в Страну Эльфов. Он знал, что в этой зачарованной стране время течет совсем иначе, чем здесь, и что он встретит свою Лиразель ни капли не состарившейся, не отдавшей его неистовому бегу ни одной улыбки, не приобретя ни единой морщинки, оставленной пагубным влиянием лет. Эта надежда и поддерживала Алверика, и вела его странный отряд от лагеря к лагерю. Она ободряла путешественников одинокими вечерами у костра и в конце концов завела их далеко на север, к краю известных человеку полей, где лица всех жителей были намеренно отвернуты в противоположную сторону, благодаря чему шестеро скитальцев путешествовали, не привлекая к себе внимания, словно были невидимы. Но разум Вэнда понемногу отвращался от их общей идеи, и с каждым годом его здравый смысл все сильней и сильней восставал против самой цели, что манила остальных. И однажды он утратил веру в Страну Эльфов. С тех пор просто следовал за отрядом, а одним дождливым ветреным днем, когда все промокли насквозь и замерзли, а лошади устали сверх меры, Вэнд оставил своих спутников. Рэннок ехал со всеми просто потому, что в сердце его не было никакой надежды, и единственное, чего он хотел, это убежать подальше от своей печали. Но в один прекрасный день, когда в полях, которые мы знаем, запели по кустам черные дрозды, его безнадежное отчаяние растаяло в ярком солнечном свете, словно туман, и Рэннок подумал об уютных домиках в освоенных человеком долинах. И как-то под вечер он тоже исчез из лагеря, чтобы вернуться в милые его сердцу края.