Дверь подъезда с грохотом захлопнулась за спиной и Настасья Филипповна задрала голову, вглядываясь в проем между лестничными маршами, а потом вздохнула и стала подниматься на третий, тяжело опираясь о перила. Когда-то она легко взлетала на свой этаж, без одышки на одном дыхании, как давно это было. В 70 так уже не получается, тем более последние семь лет не добавили здоровье пожилой женщине, все правильно, тюрьма - не санаторий, не затем туда отправляют. Она плелась по ступенькам, сжимая в кармане старенького пальто, заветный ключ. «А вдруг не подойдет уже», - думала тревожно, - «наверное сменили замки». За все время отсидки, сын только раз присылал передачу, ни писем, ни свиданий, лишь приветы передавал через тетку, регулярно навещавшую сестру. А может, лукавила та, чтобы не расстраивать отчуждённостью сына. Наконец добравшись до своей квартиры, Настасья Филипповна остановилась, восстанавливая дыхание, с минуту постояла в нерешительности вытащила из кармана ключ и потянулась к замочной скважине. С горечью заметила, как дрожит протянутая рука была не была, - «а может не сменил замки, ждет», - подумала с надеждой. Ключ без помех скользнул в стальную личинку, а она нервно выдохнула, раздался тихий щелчок и дверь без скрипа открылась. Пожилая женщина в нерешительности остановилась, а потом будто от толчка в спину, быстро переступила порог и за шарила по стене нащупывая выключатель, через секунду, тесную прихожую залил не яркий неоновый свет и Настасья Филипповна удивленно ойкнула, она словно попала в чужую жизнь, так здесь все изменилось: огромные зеркальные шкафы для одежды, дорогое напольное покрытие, пушистый серый коврик в котором тут же утонули ноги, все было дорогим и качественным, но совершенно чужим. Она стояла беспомощно озираясь, когда красивая дверь в спальню широко распахнулась и на нее уставилась недовольное лицо молодой женщины.
- Неужели, Галя? - подслеповато сощурилась Настасья Филипповна разглядывая невестку. А та зло ухмыльнулась – «выпустили уже, что-то рано». Пожилая женщина развела руками – «условно-досрочное, я же писала». Невестка недовольно нахмурилась, а пришедшая свекровь разулыбалась, рассматривая белобрысого пацана, лет шести, выглядывающего из-за матери.
- Внучок, Сашок, - протянула к нему сухонький руки, только Галя быстро толкнула мальчишку в комнату.
- С ума сошли, головой думайте, откуда явились, заразы в доме только не хватало.
Настасья Филипповна тяжело вздохнула, - «конечно, не с курорта прибыла». Но, слава богу она здорова и не на такой прием надеялась. Только спорить с невесткой не стала, сын с работы придет, пусть сам рассудит. А Галина уперла холеные руки в бока: «В кухню идите, сейчас Жене позвоню, пусть мамочки обрадуется». Тяжело вздохнув Настасья Филипповна поплелась в указанном направлении, сын, конечно сердит на мать, но он родненький, рассудит по справедливости. Не прошло и часа как они втроем сидели за стеклянным столом в небольшой, но очень современной кухоньке. Тут тоже все было бабушки совершенно незнакомым и даже пугающим, но самым пугающим стала отрешенное лицо сына и жестокие слова, которыми он буквально хлестал мать по щекам.
- Прости мама, но мы не намерены жить с уголовницей у нас ребенок, а ты убийца. Кто знает что от тебя ждать?