Путники все время стремились вперед и искали новые и новые места, откуда открылась бы им граница Страны Эльфов

Путники все время стремились вперед и искали новые и новые места, откуда открылась бы им граница Страны Эльфов, и с левой стороны доносились до них ароматы полей, которые мы знаем: сначала это были запахи фиалок из цветущих палисадников, затем — аромат белого шиповника, потом благоухание роз, и так продолжалось до тех пор, пока все другие запахи не перебил дух свежескошенного сена. Слева слышали они низкое мычание коров, далекие человеческие голоса, писк цыплят в траве — словом, все звуки, что слышны обычно вблизи благополучной, процветающей фермы; справа же неизменно расстилалась бесплодная, молчаливая равнина, полная камней, на которых не росли ни цветы, ни трава. И как бы далеко ни уходили путешественники от людских жилищ, Страна Эльфов продолжала упорно скрываться от них, и тогда на помощь им приходили песни Тила и неколебимая уверенность Нива. Тем временем молва о походе Алверика распространилась по всем краям и весям, пока в конце концов не нагнала путешествующий отряд, и вскоре каждый человек, которого они встречали, знал их историю. Одни одобряли Алверика, как одобряют люди тех, кто посвятил все свои дни исполнению важного дела, а другие чествовали его как героя, но ни от тех, ни от других Алверик не требовал ничего, кроме провизии, и, получив ее, молча расплачивался и исчезал. Так шел вперед его отряд. Подобно сказочным героям четверо путников вечно маячили на горизонте за глухими стенами домов и живыми изгородями ферм и серыми вечерами воздвигали среди унылых камней свою серую бесформенную палатку. Они подкрадывались бесшумно, как дождь, и исчезали, как плывущие над землей туманы. О них рассказывали шутки и песни, и последние пережили первые, так что в конце концов призрачный отряд Алверика сам стал легендой, которая навечно поселилась в тех краях, кочуя от фермы к ферме; и каждый раз, когда кто-то хотел подчеркнуть безнадежность предприятия, он вспоминал имя Алверика, которого люди то высмеивали, то поднимали на щит — в зависимости от того, какое в данный момент у них было настроение. Все это время король эльфов был настороже, так как при помощи магии мог знать, когда меч Алверика окажется в опасной близости от Страны Эльфов. Однажды этот клинок уже потревожил покой его королевства, и король эльфов прекрасно умел распознавать плывущий в воздухе запах огнедышащего громового металла. Это от его магии он оттянул, спрятал подальше границы зачарованной земли, оставив лишь каменистые, безжизненные пространства там, где некогда блистала богатая чудесами прекрасная страна. Король понятия не имел, как далеко может зайти путешествующий человек, поэтому он сделал эти бесплодные пустыни такими широкими, что даже комета не смогла бы их пересечь. Покончив с этим делом, он вполне справедливо полагал себя в безопасности. Но Алверик в своих странствиях забрался слишком далеко на север, и понемногу та сила, при помощи которой король эльфов заставил волшебную страну отступить, ослабла — точно так же луна, вызывая отлив, снова позволяет морю вернуться в привычные берега. И наконец настал такой момент, когда Страна Эльфов ринулась в свои прежние границы, словно вода, растекающаяся по выровненным прибрежным пескам. Окаймленная спереди узкой полосой сумерек, она накатывалась на каменистую пустошь, возвращаясь в свои вековечные пределы со всеми своими старинными песнями, забытыми сновидениями и древними голосами. Вскоре у самого края полей, которые мы знаем, снова появилась клубящаяся и мерцающая сумеречная граница, опоясавшая наш мир, словно бесконечный летний вечер, вернувшийся к нам из самого Золотого века.