Драгоценная цепь безжалостно сжимала нежные перышки, впиваясь в кожу и оставляя на ней болезненные рубцы.

Той ночью мне приснился странный сон. Узкий лиф, тяжелые украшения, тонкие разноцветные ленты, жемчужные цепочки, молодые, сильные крылья за плечами. Я снова очнулась в теле валькирии с картины Боттичелли. Острая боль пронзила спину и плечи, и я почувствовала наплыв болевого шока. Меня откровенно тошнило, в мозгу рябило и кувыркалось. Я попробовала расправить крылья – не получилось. Недовольно тряхнув головой, я постаралась заглянуть себе за плечо. Мои крылья были скованы золотой цепочкой. Драгоценная цепь безжалостно сжимала нежные перышки, впиваясь в кожу и оставляя на ней болезненные рубцы. Я растерянно огляделась. Грифона нигде не было видно. У моих ног дремал лев. Я присела на корточки и стала разглядывать золотой ошейник зверя. Хм, все как я и думала: цепь крепится на ошейнике. Зло тряхнув крыльями, я сделала широкий шаг назад. Драгоценная цепочка резко натянулась, ошейник сдавил львиное горло. Догадка подтвердилась – зверь связал мои крылья! Лев яростно взревел: – Чего тебе? – Развяжи меня! Сейчас же! – потребовала я. – Нет. – Что значит «нет»? Мне больно, освободи меня немедленно! – истерично приказала я. – Слишком опасно, – протянул лев. – Это для твоей же безопасности, поверь мне. А теперь будь хорошей девочкой и дай мне поспать, – зверь зевнул, оскалив острые клыки. – Где грифон? – Это пугало ты больше не увидишь, дорогая моя. Он не защитник, так что помочь тебе все равно не смог бы, – усмехнулся лев, положил морду на лапы и закрыл глаза. – Роза! – я услышала отдаленный голос. Кто-то тряс меня за плечо. – Вставай! – Мм… что? – Ты проснулась? – торопливо спросил Лео. Дурацкий вопрос! Конечно, я проснулась. Ты же сам меня только что разбудил, придурок. Я сладко потянулась и лениво приоткрыла один глаз. – Да, – протянула я, зевая. – Ну же, Роза, вставай! – потребовал Лео. Ладно, ладно! Изверг! Я резко села на кровати и мучительно обхватила лицо руками, с трудом протирая слипшиеся веки. Лео тепло улыбнулся и ласково пригладил мои спутанные волосы. Я замерла и недоуменно посмотрела на итальянца. Какое-то у него чересчур хорошее настроение. Глаза Лео блестели, щеки раскраснелись, а пальцы беспокойно теребили край одеяла. – Вот теперь я верю, что ты проснулась, – Лео коварно усмехнулся и снова стал похож на того себя, каким был еще вчера. – Роза, ты разговаривала во сне. Я почувствовала, как у меня краснеют щеки. – А… эм… что именно я говорила? – промямлила я. – Ты кричала и требовала, чтобы тебя немедленно отпустили. А еще, – Лео задумчиво приложил палец к губам, – ты несколько раз спросила, где грифон. У меня появилось непреодолимое желание натянуть одеяло до подбородка, но я сдержалась. Господи, как же стыдно! – Со мной такое впервые, – смущенно призналась я. Удивительно! Когда Лора ночевала у меня, мы всегда ложились вместе, чтобы можно было поболтать и послушать музыку. Подруга бы наверняка услышала, что я разговариваю во сне, и обязательно рассказала бы мне об этом. – А что тебе снилось? – с любопытством спросил Лео, подперев ладонью подбородок. Я растерянно пожала плечами. – Не помню. – Может быть, ты видела сон о самой себе? – предположил Лео. – В конце концов, твоя фамилия «Грифиус» переводится с латыни как «грифон». – Наверное, ты прав, – немного подумав, произнесла я. Не знаю почему, но я решила скрыть от Лео подробности моего сна. Особенно мне не хотелось рассказывать итальянцу про ту самую картину, из-за которой я впервые попала в прошлое. – Интересно, – хмыкнул Лео и ушел умываться. За дверью раздался девичий смех, она открылась, и в проеме показалось красное лицо Пеппины. Служанка впорхнула в комнату и помогла мне подняться с подушек. Итальянка заботливо набросила на мои плечи огромный, толстый шерстяной платок и потянула меня к столику у окна. Невероятно, но Пеппине потребовалось всего несколько минут, чтобы заплести мои непослушные волосы в аккуратную косу.