Ящерка
Ей снился полёт. Бескрайние поля проносились под ней. Хотя это она проносилась под ними, да и края их она всё равно видела. Леса с остроконечными верхушками сосен приближали быстро, неизбежно. Озёра могли бы отразить её, показать светящееся на лице счастье и свободу полёта, но ночь не позволяла рассмотреть детали. Над водной гладью проносился только сгусток темноты. Не более.
- Ве-еся… Веська! Проснись! Сколько можно дрыхнуть! Вот, вновь загваздалась. Ночью в кусты бегала?
*
Веся любила своих подруг, но близка с ними не была. Они могли выслушать сетования на родителей, но личные душевные терзания Веся не решались им поведать.
Но было у Веси одно переживание, которым она не могла поделиться даже с сестрой.
Веся была не красавица, но была в их компании девушка – Мáна – статная, воздушная, притягательная. Она словно наливное яблочко была красна, кругла, и словно же яблочко манила Весю собой.
Когда впервые Веся почувствовала другой, не дружеский, иной интерес к Мане, испугалась. Убежала от подруг в разгар веселья, когда венки были сплетены и надо было дарить их парням. Тогда Весе до дрожи в пальцах захотелось отдать венок Мане. Но никто никогда не делал подобного.
И после этого Веся стала по ночам летать. Во сне.
*
Тайя была противоположностью Маны: низкая, худенькая, светленькая, вся какая-то бледная и невзрачная. Но глаза, словно бы смотрящие прямо в душу Веси, были пронзительного серого цвета, словно осеннее небо перед моросящим дождём. В гладкой косе Тайи была заплетена шелковистая ленточка под цвет глаз.
*
На следующий день Тайя пропала.
*
– Ох, неужели ты выходишь?…
- Тш-ш, - вдруг Мана выбросила пухлую ладошку вперёд и прижала её ко рту Веси. Тёплые, сухие, чуть шершавые, пахнущие шерстью пальцы мягко опустились вначале на щёку, потом прочертили по загоревшимся от чужого тепла губам Веси. – Молчи. Ещё ничего не решено. Просто приходили сваты. Отец пока не ответил им.
Мир, такой привычный, знакомый, родной, пошатнулся. В горнице тягуче, перчёно запахло потерей, которую испытала Веся и в этот раз. Прям как когда уходила Нежа. Руки перестали двигаться, а только потрясывались от неверия.
*
И только с рассветом Веся узнала о пропаже Маны.
*
- Да кты ж ей-то был? - прошамкала одна старушка, стоящая дальше всех от Мануша и, видимо, не слышащая рассказа. Веся про себя поблагодарила её: отчего-то не хотелось привлекать к себе внимания.
- Ящер! – выкрикнула рядом стоящая с Весей женщина. Веся вздрогнула, попятилась. Дурное предчувствие проползло червями под кожу и стало шевелиться, извиваться. – В наших краях завёлся потусторонний ящер и похищает девушек!
Мануш глянул на говорящую женщину, а потом перевёл тревожный, тёмный взгляд на Весю. Он смотрел пристально, оценивающе. Весе показалось, что с неё заживо сдирают слой за слоем, чтобы добраться до правды, которую Веся и сама-то не до конца знала.
*
Веся проснулась от боли. Стучало в голове. Саднили колени. Руки были покрыты маленькими полукруглыми ранками, похожими на следы от ногтей. Но больше всего болела грудь. Точнее чесалась, как будто там поселилась перхотка, ищущая выхода.
*
Весь потолок, стены и пол; подоконник и закрытый наличник; запертая, в чём не сомневалась Веся, дверь и даже изголовье кровати – всё было усеяно знаками, которые Веся видела впервые. Но чувствовала, что они тут не с добра. Знаки давили, не давали свободно дышать. Они, словно грозовое небо с тяжело набухшими тучами, нависали над головой и смотрели строго, неодобрительно: ай-йа-й, Веся, что ж ты наделала.
*
После ухода деда-чудака грудь Веси вновь зачесалась, словно до этого её что-то сдерживало. Веся всё чесала и чесала, пока не обратила внимание на пальцы, которые потемнели, будто она окунула их в сажу.
Веся опустила глаза и рассмотрела знак, нарисованный между грудями. Этого знака не было ни на стенах, ни на потолке, нигде в комнате. Он был изображён только на груди у Веси. Палочка вертикальная и чуть наклонённая горизонтальная. Веся понимала, что именно из-за него так жглось внутри, и так хотелось вывернуться наизнанку, чтобы перестало чесаться.
*
На небе сияла полная луна. Она выжидающе смотрела на Весю, которая медлила, сомневалась. Что ей делать дальше? Куда деваться? Кто она теперь? Весю заточили, чтобы она перестала быть собой. Но настало время принять себя. Принять то, кем Веся была на самом деле.