Глава 10
Костя
– Не бойся, тут медведей нет, тут комары за медведей, – рассмеялся Валерий Сергеевич.
Ему показалось, что я напрягся от какого-то шума за нашими спинами. А я просто обернулся. Ничего такого. Вот только…
– Если честно, сомневаюсь, что когда-нибудь держал ружьё в руках, – признался я. – И не могу сказать, что мне хочется стрелять в какую-то зверушку.
– Ну что ты, – продолжал сиять мой попутчик. Мы тащились куда-то в чащу по чуть заметной тропе. Все в камуфляже, как какие-то боевики. Сапоги были мне тесны, и это немного раздражало. – Если бы ты тут, на моей территории, взялся стрелять зверюшек, я бы тебя первым повязал и доставил Володьке. Как выражается Катюха – ибо нефиг. Мы с тобой так, на полянке по банкам и бутылкам постреляем. Развеемся. Давно, давно не брал я в руки шашек… Не с кем тут, понимаешь. Нет, можно с Катюхой, но…
– Елена Александровна против, – легко догадался я.
– И я себе напоминаю, что она девочка, а не солдат.
Катя в своих защитного цвета штанах и камуфляжной футболке вполне смотрелась солдатиком. Особенно когда её одолевала какая-то идея.
– Она… – начал я и чуть было не сказал «милая», но исправился, – энергичная и спортивная.
Кто знает, скажи я «милая» – и Валерий Сергеевич возомнит, что она мне нравится и я могу начать к ней приставать, да мало ли что ещё он заподозрит. И бац – получу я в этой местности вторую дырку в голове.
Уважаемые читатели, этот текст был написан как фанфик-кроссовер по сериалам «Не родись красивой» и «Сын моего отца» (отсюда только кое-какие идеи) Как обычно наши герои – из сериала «Не родись красивой» и новые, как обычно – с другой историей, характерами и в другом возрасте. Основное отличие, о котором стоит знать заранее - владельцы «Зималетто» – Ждановы. Александр здесь тоже Жданов, сын Павла и Маргариты, брат Андрея. (Тем, кто не видел оба сериала – не пугайтесь, текст построен так, что его можно читать и ничего ни о ком не зная) Жанр – мелодрама и немного нетипичного для автора детектива. Приятного чтения!
– Меня так и не ищут, – сказал я. – Наверное, я плохой человек. Поэтому никому не нужен.
– Или наоборот, – отозвался Валерий Сергеевич, – слишком хороший. Во всяком случае, в базе данных преступного элемента Володя твоих отпечатков пальцев не нашёл. А отрицательные личности там быть обязаны.
Мы выломились на поляну-полигон.
– Ого, – вырвалось у меня.
На наклонной к реке поляне Валерий Сергеевич устроил всё для своих развлечений – разнообразные мишени, окопчики и даже подобие какого-то снайперского укрытия.
– Опыт не пропьёшь, – гордо сказал он. – Я же военный. Всю жизнь по гарнизонам, пока не осел. Да и осел-то – видишь где, в лесу.
– И вам это нравится, – угадал я.
– Идеально. Только вот Катьке пришлось помучиться. Учиться-то у нас где? Определили в город. Теперь вот в Москву отправим. Ну что, сынок, проверим, служил ли ты?
Я зажмурился от болезненной вспышки в голове. Такое теперь со мной случалось. Вроде бы всё хорошо, и я даже не напрягаюсь, а что-то щёлкнет и взорвется, заболит на секунды или на пару часов. Елена Александровна говорила, что это нормально. Но если будет продолжаться долго, то надо будет обязательно пойти к неврологу. Ещё Елена Александровна настаивала, что нужно как можно больше лежать, но, чёрт подери, прошла уже целая неделя, и просто лежать мне надоело. Сейчас голова заболела резко и сильно. И я подумал – Валерий Сергеевич сказал это своё «сынок» как военный, кажется, они часто обращаются так к молодым солдатам. Но… ведь где-то существует мой родной отец. Судя по всему, мне чуть за двадцать, значит, и отец не может быть настолько старым, чтобы уже умереть. Чем он сейчас занят, почему меня не ищет? Или он не жил с нами, и я сын матери-одиночки? Или вообще сирота, и поэтому всем на меня плевать? Никаких воспоминаний, ничего. Только головная боль и лёгкая тошнота при попытке напрячь мозги и что-то в них выловить.
– Прижимай приклад крепче, а то будет синяк, – предупредил Валерий Сергеевич, – сейчас объясню, как лучше целиться.
Несомненно, стрельба не входила в мой автопилот. Легко и свободно ничего не получалось. Пули летели мимо банок, а приклад больно бил в плечо. И путешествие по лесу не казалось чем-то обычным и привычным. Наверное, я всё-таки жил в городе и почему-то не побывал в армии. А значит, исчезал ещё один шанс установить мою личность – поискать по отпечаткам пальцев в базе призванных в армию. Это было сложнее и дольше, чем проверить разыскиваемых преступников, но всё же возможно.
– Я вот что думаю, – Валерий Сергеевич мастерским выстрелом разнёс бутылку на другом краю поляны, – надо тебе ехать в Москву. Как Катюха поедет, так и ты с ней.
– Зачем? – не понял я.
– Я так рассуждаю – можно, конечно, отправиться в Омск и дать о себе информацию на областном телевидении, но если тебя так уж хотели ухайдокать именно наши местные, да ещё они точно узнают, что ты жив и хоть ничего не помнишь, но можешь вспомнить…
– Тогда меня добьют.
Да, это было логично.
– А если ты приезжий, то и ролик мало кто увидит – кому они нужны, местные новости. То ли дело – передача на всю страну. Есть же такие программы, где люди ищут людей. Вот туда и надо обратиться. Ну а уж если ты местный – эти твои недруги вряд ли потащатся за тобой аж в столицу. Прости, но на врага такого уровня ты не очень похож.
– А на кого я похож?
Валерий Сергеевич задумался, а потом пошутил. Мол, похож я на его сына, если бы вместо Катьки родился мальчик. А на типичную жертву криминальных разборок – ни капли. Но и на случайную жертву – тоже как-то не очень. Случайную искали бы. Словом, я очень загадочный.
– В Москве у меня сестра, – поделился Валерий Сергеевич, – я ей позвоню и обо всём договорюсь. А там видно будет. Если честно, отпускать Катьку одну мне тоже как-то страшно. Ну что, согласен?
– Согласен.
Оснований отказываться у меня не было. Продолжать сидеть тут в лесу – бессмысленно. Ехать в город Омск? Зачем и к кому? Тут хоть какая-то ясность.
– Конечно, я Катю провожу, – сказал я, – мне кажется, если не колотить меня по голове, я абсолютно вменяем и надёжен. Если что – заступлюсь. Как заступился бы её брат.
Очередная вспышка в голове и боль, словно через голову просунули раскалённую спицу, заставили задуматься. Может, это не просто так? Прошлый раз заболело, потому что у меня есть отец и мозг попытался это вспомнить. А сейчас? Возможно, у меня существует брат. Интересно, старший или младший?
Валерий Сергеевич принялся рассуждать, как он сделает через друга Володю временное удостоверение личности для меня. И уже по нему мы сможем купить билет на поезд или самолёт. А там, в Москве, его сестра поможет обратиться и на телевидение, и в полицию за новым паспортом, и к врачам.
– А то, может, какой-нибудь психотерапевт за один раз со всем и разберётся. И всё будет в порядке.
– И когда нам ехать?
– Сразу после Катюшкиного выпускного. Это же не какой-то заборостроительный, это МГУ! Туда ещё внутренний экзамен сдавать надо. Катюхе нужно документы подать, к экзамену поготовиться. Чтобы уж наверняка. Хотя я не сомневаюсь, она поступит.
Почему-то я в этом не сомневался тоже. Девушка, собак которой звали Эйнштейн и Кюри, обязана была поступить именно в МГУ.
– На какой факультет?
– На экономический.
Голова снова отозвалась – на этот раз головокружением. Я опёрся о ближайшее дерево и подумал – будь я сильно доверчив и считай всё знаками, сейчас решил бы, что сам экономист. Экономист, у которого есть отец и брат. Экономист, получивший по башке в лесной чаще, куда неизвестно зачем попёрся. Ведь я точно не люблю охоту и лесные прогулки… Может быть, я был финансистом в какой-то компании, участвовал в сомнительных сделках и за это схватил? Но это скорее подходило более взрослому мужчине. Кто-то доверил махинации человеку, наверняка недавно окончившему институт? Или я сам столь продвинут, что решил мухлевать? А, нет, не продвинут, ведь меня поймали…
– Дурак проклятый! Занесло тебя! Да что ж ты будешь делать!
Крик Елены Александровны был слышен издалека. Потом послышался собачий лай. А после, подойдя к калитке, я увидел незнакомую тётку в ярком платке и чрезвычайно лохматую собаку. Собака лаяла на Кюри, Кюри отвечала взаимностью. Елена Александровна держала в руках мои джинсы. Когда мы уходили в лес, они висели на веревке и досыхали. Одежда тут пачкалась чрезвычайно быстро, и стирать её приходилось часто. Сейчас низ одной из штанин был растерзан собачьими зубами.
Тётка принялась извиняться за пса, а Елена Александровна – обещать зашить всё как можно незаметней. Мы прошли в дом, и, вместо того чтобы поить гостью чаем, Катина мама вытащила откуда-то из-под стола швейную машинку.
– Верунь, пойдём чайку бахнем, – предложил Валерий Сергеевич. – Ленка же, пока катастрофу не исправит, не успокоится.
Я провёл пальцем по чёрному корпусу машинки.
– Зингер…
– Ну и что, – отмахнулась Елена Александровна, словно я её в чём-то обвинял, – шьёт лучше современных. Вон мне Валерка дарил на день рождения китайскую какую-то, электрическую. И что? Сломалась. А эта вечная.
– Можно, я сам?
– Что сам?
Я положил ладонь на ручку. Ручная машинка. Она вызывала смешанные чувства. Словно было забавно, что такие вещи ещё существуют и работают, и при этом – приятно, будто это что-то значило.
– Мам, – Катя вошла в комнату, завязывая ленточку на косичке, – я картошку уже дочистила. Ставить, или ты?
– Я зашью, – сказал я. – Занимайтесь картошкой.
Что я справлюсь с блестящим чёрным агрегатом, я не сомневался ни секунды. Как и в том, что сам смогу починить свои джинсы…