Жили мы в моем детстве в 90-е в обычной хрущевке с четырьмя квартирами на площадке. В соседней однушке жили баба Нюра, она уже тогда была на пенсии и жила одна. Тогда еще все соседи дружили. Знали друг друга не то что на площадке, но и весь подъезд.. Так уж было заведено в советские времена – ходили друг к другу за солью и спичками, стульями для гостей. А то и детей оставляли, если куда отлучиться надо. Я, бывало, сидела у бабы Нюры, пока моя мама ходила отвоевать нужные вещи в длиннющих очередях.
У бабы Нюры была дочь, она давно уехала на Север жить и приезжала очень редко, я ее ни разу не видела. Наша соседка жила скромно, но пенсии тогда вполне хватало. При таких дружных соседях одиночество не чувствовалось, видимо. Бабушки со всего дома сидели на лавочке и исправно несли службу. Бывало даже так, что наша родня из деревни приезжала, а бабушки докладывали, когда моих родителей ждать. Или даже номер квартиры подсказывали. Ведь тогда не то что мобильных телефонов не было, так даже обычных телефонов еще в квартирах не имелось. Не могли родственники ни заранее предупредить, что приедут, или адрес забывали. Вот такие бабушки, как баба Нюра, несли важную службу, всегда были на страже.
Все бы ничего, но у бабы Нюры резко пошатнулось здоровье, стало скакать давление. Она не могла выходить из квартиры, тем более на 5 этаж подниматься было тяжело, лифты тогда в диковинку были. Вот чуть что, она стала сразу к моей маме обращаться: продукты купить, мусор вынести. Однажды мама выбежала на стук в дверь. Баба Нюра лежала на площадке и стучала по нашей двери своей палкой-тростью. Мама подняла ее, уложила в кровать, дала воды, потом побежала к соседям. Соседи уже вызвали скорую, благо автомат был прямо в соседнем доме. У бабы Нюры случился инсульт. В больницу к ней ходила мама, носила бульон и продукты. Она просила адрес дочери, чтобы выслать телеграмму о состоянии матери. Но баба Нюра была непреклонна, говорила, не надо. Видимо, не хотела ее беспокоить, быть обузой, а может, просто не желала ничего менять в своей жизни. Скорее всего, она думала, что поправится.
Через пару недель наша соседка вернулась в свою квартиру. Половина тела ее плохо слушалась, теперь нужна была помощь, чтобы даже дойти до кухни. Мама заходила к ней до работы и вечером. Через пару дней баба Нюра все-таки согласилась дать адрес своей дочери. Мама отправила ей телеграмму. Еще через неделю приехала дочь бабы Нюры. Продала квартиру и мебель, увезла свою маму в далекие северные края. Баба Нюра еще до приезда дочери позвала меня. Она дала мне свою швейную машинку, сказала, что мне понадобится, что не хочет, чтобы дочь ее кому-то чужому продавала. Я шила на ней вещи для уроков труда, а потом и по дому кое-что подшивала. Прошло много лет. Никаких вестей от бабы Нюры и ее дочери мы не получали. А швейная машинка все еще хранится у нас в доме…
Бывало ли так в вашей жизни, что грустишь по совершенно чужому человеку?