Великая Французская революция, произошедшая в конце XVIII в., весьма богата на события. Она богата ими настолько, что многие из них, несмотря на свою яркость, часто остаются в тени эпохальных моментов. Происходит это из-за того, что по им не удаётся конкурировать по драматизму с судьбоносными явлениями, такими как взятие Бастилии, казнь короля, якобинский террор, поход женщин на Версаль и многими другими. В революционном вихре бывает непросто заметить людей и идеи чуть меньшего масштаба, но ничуть не уступающие своим конкурентам в оригинальности. Среди таких "второсортных" событий существует и "заговор равных", который, обычно, располагается в самом конце книг, посвящённых французской революции, когда и автор и читатель, значительно утомившись от быстро сменяющих друг друга кровавых и масштабных действий времён диктатуры монтаньяров, перейдя к Директории, уделяют лишь несколько строк некоему заговору "радикальных якобинцев", лидеры которого были достаточно быстро арестованы. Вместе с тем представляется, что идеи Гракха Бабёфа, лидера заговорщиков, достаточно интересные для того, чтобы уделить им внимание.
Триумф гильотины
С 1793 по 1974 гг. во Франции у власти стояли монтаньяры. Это была радикальная политическая партия, сформированная в ходе революции. Своё прозвище они получили за то, что занимали верхние левые ряды в Национальном Конвенте, высшем органе власти (montagnards - люди на вершине горы). Несмотря на свою малочисленность, они обладали огромным влиянием и, фактически, управляли республикой. Господство они обрели и в клубе якобинцев, из-за чего часто эти две силы отождествляют.
Для Франции это было мрачное время. По стране, утопающей в революционном хаосе, ураганом пронеслись массовые казни и аресты в соответствии с “законом о подозрительных”. Название документа говорит само за себя - арестовать можно было без объяснения причины. Без отдыха работала бритва нации - гильотина. Десятки тысяч французов сложили свои окровавленные головы в мешок палача. Умереть должны не только те, кто против республики, но даже те, кто относятся к ней безразлично, так считал один из лидеров якобинцев, Луи Антуан Сен-Жюст, который за красивое лицо и невероятную кровожадность получил прозвище “архангел смерти”. Максимум цен не позволял торговцам продавать хлеб выше определённой отметки, частное предпринимательство и банковское дело было в упадке. И хотя неформальный лидер диктатуры, Максимилиан Робеспьер, фактически не был противником частной собственности, он произнёс в отношении неё обтекаемую фразу, которую трактовать можно весьма по-разному.
"Собственность - право наслаждаться той частью благ, которая положена по закону"
М. Робеспьер
Взвинченная нация не смогла долго терпеть мобилизацию и постоянный страх за свою жизнь. В 1794 г. Робеспьер и его сторонники были арестованы и без всякого суда казнены на гильотине, по иронии там же, где закончили свой жизненный путь многочисленные жертвы их террора. Казни и аресты прекратились. Был отменён максимум цен, оживились торговля и предпринимательство. В моду вошёл “бал жертв”, на который собирались те, чьих родственников коснулась бритва нации. Они оголяли плечи, коротко стригли волосы и приветствовали друг друга коротким кивком, этот жест символизировал падение головы с гильотины. Из тюрем вышли политические заключение. Среди них Гракх Бабёф.
Общество пантеона
В годы революции Гракх Бабёф возглавлял газету “Народная трибуна”. В ней он неосторожно критиковал якобинцев за недостаточную поддержку нищего народа, вследствие чего и угодил за решётку. Вероятно, если бы не падение Робеспьера, этот человек закончил бы свою жизнь так же, как и тот, кого он так неосторожно осмелился ругать на страницах своей газеты. Тем не менее, несмотря на освобождение, Бабёф чувствовал резкое разочарование в действительности. Частная собственность, роскошь, неравенство - всё это вылезло наружу с падением монтаньярской диктатуры и установлением режима Директории.
Убеждённый сторонник революции, Бабёф считал, что политическое равенство граждан - совершенно пустое и бесполезное явление, если не сопряжено с экономическим равенством. Постепенно сближаясь идейно с якобинцами, которые недавно посадили его в тюрьму, он даже идёт дальше их и всё больше тяготеет к коммунистическим порядкам. И Гракх не находит сложности в том, чтобы сейчас же, сию минуту установить такую систему. Уж коль скоро Национальное собрание одномоментно и без серьёзных препятствий смогло отменить феодализм и монархию, и вдобавок все привилегии дворянства, то чего стоит правительству отменить частную собственность - краеугольный камень неравенства?
Вокруг газеты собрались сторонники коммунистического переворота - Дарте, Бодзон, бывший маркиз Антонелли, итальянец Буонаротти, которые вместе со своим вожаком организовали “общество пантеона”, к которому примкнули и многие из числа разгромленного якобинского клуба. Бабёф публикует свою программу, которую назвал “Манифест плебеев”. Среди основных требований этого документа было уничтожение частной собственности, одинаковая оплата за любой труд и возвращение сравнительно демократической якобинской конституции 1793 г. Помочь в достижении этой цели должно было то, что мы сейчас бы назвали тоталитаризмом: проникновение государства во все сферы жизни общества, цензура, слежка и перлюстрация, убийство иностранцев, концлагеря и тотальный контроль над населением.
Весьма показателен взгляд “трибуна” на народ. Бабёф считает, что народ - не больше, чем послушная и неразумная толпа детей, нуждающаяся в строгом отце, вожде, который бы направлял своей железной рукой человечество к счастью. Само собой, в качестве такого диктатора Бабёф видел исключительно себя.
“Заговор равных”
Борцы за всеобщее равенство не ограничились одними лишь мечтаниями о прекрасном будущем. Революция вдохновила их на прямое действие, ведь власть во Франции менялась столь стремительно и была так неустойчива, что, как считал Бабёф с единомышленниками, и им стоит попытаться воплотить свою программу в реальность. Но увы, директория, утопающая в коррупции, решилась, используя военную силу, закрыть мятежную газету. Это, впрочем, не остановило бунтарей.
Группа единомышленников, сформировавшаяся вокруг “Народного трибуна”, замыслила заговор против правительства, которому было дано благозвучное название “заговор равных”. “Равные” создали даже орган управления - “тайную директорию общественного спасения” и принялись за дело. Этот заговор не был невинной игрой воодушевлённых мечтателей, как могло бы показаться на первый взгляд. Заговорщики поделили Париж на секции и в каждой из них работали агенты “тайной директории”, собиравшие сведения о настроениях населения и агитирующие за бабувистов. Масштабы заговора даже выходили за пределы Парижа, агенты входили в контакт с подписчиками журнала в провинциальной Франции.
О серьёзности намерений говорит также тот факт, что заговорщики уже приготовили триумфальные венки, чтобы надеть их на свои головы, когда совершится насильственный захват власти. А сам Бабёф составил речь диктатора, обращённую к освобождённому от буржуазии народу. Подготовлены были и первые декреты нового правительства - Акт о восстании и Экономический декрет. Первый документ оправдывал насильственный захват власти и учреждал комитет восстания, который бы установил диктатуру. Экономическая же программа предполагала переход к полному коммунизму в течение одного поколения.
Конец заговора
Члены настоящей Директории, правительства Франции, узнали о заговоре и достаточно энергично его подавили. Бабёфа ожидал судебный процесс, после которого он и ещё один участник, Дарте, были приговорены к смертной казни. Восхождение на эшафот они вынесли с мужеством. Остальные бабувисты были приговорены к тюремному заточению или депортации. Дальнейшая политическая карьера их складывалась по-разному, но почти все разочаровались в своих идеалах и в несостоявшемся вожде. Многие из них позже примкнули к Наполеону.
Лишь один член “тайной директории” остался преданным Бабёфу - итальянец Буонаротти. Он участвовал во всех политических заговорах Европы, пока не умер в 1837 г. В 1828 г., после наполеоновский войн, в сравнительно вегетарианское, он опубликовал в Брюсселе “Историю заговора Бабёфа”, в которой оправдывал своего лидера и отстаивал идеи всеобщего равенства.
Наследие
На какое-то время “заговор равных” потерялся в водовороте революционных событий. Зажатый между такими титанами как Робеспьер и Наполеон, Бабёф был вынужден казаться на их фоне второсортным политическим деятелем, к тому же обречённым на провал. Адольф Тьер, историк и будущий президент Франции, в своём труде о французской революции наградил участников заговора достаточно хлёсткими эпитетами: “...некто Бабёф, бешеный якобинец… был главою умственно отсталых сектантов...”. Ф. Энегльс же и К. Маркс, напротив, считали, что группа заговорщиков вокруг газеты "Народный трибун" была первым примером энергичной коммунистической партии.
Гракх Бабйф не был первым “коммунистическим” теоретиком. До него эгалитарные идеи высказывали и Томас Мор и Этьен-Габриэль Морелли и многие другие. Однако не случайно его вспомнили “отцы-основатели” коммунистической теории. Во многом на его утопических идеях зиждется марксизм, а его Акт о восстании очень напоминает декреты большевиков.
Трудно представить, что бы предпринял Бабёф в случае успеха "заговора равных". Даже придя к власти, сомнительно, чтобы у заговорщиков конца XVIII в. оказались достаточные ресурсы для построения жёсткой диктатуры и проведения тотальной национализации, к тому же в стране, пострадавшей от революционного хаоса и измотанной войной. Несмотря на здоровый скептицизм в отношении исторически параллелей, тем не менее, стоит сказать, что во многом модифицированная программа Бабёфа получит шанс на воплощение в жизнь уже в XX в. Этот эксперимент, сопровождавшийся огромным количеством жертв и окончившийся экономическим коллапсом в ряде стран вряд ли можно назвать удачным.
Литература
Гаэтано Моска. История политических доктрин. - М: Мысль, 2021. - 326 с.
Щеглов П.П. Гракх Бабёф. - М., 1933.
Чепурина М. Ю. Гракх Бабёф и заговор "равных". - Москва: РОССПЭН, 2017. - 222 с.