Два перформансиста с глубокомысленным видом синхронно подпрыгивали. На переднем плане медленно прогуливалась актриса и жевала презерватив. В конце концов она выплюнула его на пол.
– Теперь это называют искусством? – громко загоготал сидевший среди зрителей актер классической школы.
К нему тут же повернулось несколько человек с осуждающими физиономиями.
– Стыдитесь, молодой человек! – прошипела критикесса в очках. – Не можете понять нового театра, так хоть молчите, не показывайте свою дикость.
Девушка на сцене подобрала презерватив и снова засунула его в рот. Но актер больше не смеялся. Он крепко задумался – а вдруг за странным зрелищем на сцене томского фестиваля «NEW f» – действительно месяцы кропотливой работы и глубины смысла, которые ему никогда не постичь? Узнать это можно было только одним способом. Так он и его друзья задумали сами создать перформанс. И не простой, а неукоснительно следующий трем принципам. Во-первых, не показывать лиц. Ведь все томские критики знали этих насмешников, традиционалистов и врагов нового искусства. Во-вторых, сделать спектакль за три дня прямо перед премьерой, а до того о нем даже не думать. Наконец, третий принцип – в действие не должно вкладываться никакого смысла.
Затем они сели перед монитором и начали вдохновенно нести чушь, строча заявку на следующий фестиваль от малоизвестного, но очень инновационного театра «Set-up» из хакасской глубинки. Аннотация к пьесе «Без лиц» начиналась так:
«Мы, потерявшие лица в поисках смыслов, вечно спешащие вверх по лестнице, ведущей в сторону, отказавшиеся от больших побед в пользу ничего не значащих символов и чисел, что мы можем в действительности?..»
Заявку приняли, и через год загадочный театр «Set-up» прибыл на фестиваль в Томск. Проведя лишь одну совместную репетицию, друзья отправились на сцену, где самозабвенно и бессмысленно резвились минут сорок, не забывая порой выкрикивать: «Ночь! Улица! Фонарь! Аптека!» или «Аптека! Улица! Ночь! Фонарь!» Почему? А просто так.
Но вот спектакль закончился. Актеры напряженно вслушивались из-за кулис. Что скажут ценители нового искусства? Сумеют ли отличить трехдневную поделку от профессиональных работ?
В зале, тем временем, захлебывались от восторга. Лишь один осмелился робко покритиковать избыточное число сюжетных линий, из-за которого зрителю приходится осмысливать слишком многое. А очкастая критикесса – то ли прошлогодняя, то ли похожая на нее, как и все представители этого племени, восторженно заявляла, что театру «Set-up» удалось показать все, о чем было сказано в аннотации. И она была права, ведь смысл и в представлении, и в тексте одинаково отсутствовал.
– Ну как, вместе пойдем сказку рушить? – спросил актер, которому все же довелось смеяться последним.
Его друзья были из города, в котором проводился фестиваль, так что им было опасно разоблачать этот сеанс магии. Но ни один не отступил.
– Вместе впряглись против сетаповщины, вместе и до конца пойдем.
Картонные ящики, маски, целлофановые пакеты и противогазы полетели на пол, и враги нового театра с открытыми лицами предстали перед его поборниками.
Восторженные речи оборвались на полуслове.
Так новое искусство встретилось со старым. Оба поглядели друг на друга, хмыкнули и разошлись. Критики об этом выступлении тактично умолчали, актеры получили пару благодарственных писем, что их проделка раскрыла людям глаза, и вернулись к своим традиционным спектаклям. Но ни те, ни другие не подумали, что эта история фальшивого театра и подлинной фантазии – сама по себе прекрасный образец искусства. Того самого, для которого не важно, новое оно или старое. Главное, что даже в мистификациях оно остается настоящим.