– Я предлагаю подать на них в суд. И по решению суда выселить их из нашего дома, – кричал Степан – главный активист из третьего подъезда.
– Ну в самом деле, житья нет от вашей семейки. Совсем стыд потеряли, – взывала к голосу разума Анфиса Семёновна – почётный наблюдатель и обладательница квартиры на первом этаже, мимо которой ни одна мышь не проскочит.
– И что же такого ужасного делает наша, как вы сказали, “семейка”? – Спросил Борис Петрович, поправляя очки. Соседи, устроившие митинг под его дверью, явно застали его врасплох в это субботнее утро.
– Дык, пиликаете на пилавине своём. Силов нет, – проворчала шепелявая и наполовину глухая Тамара Васильевна, выглядывая из-за двери, которая находилась прямо напротив квартиры Бориса Петровича.
В семье Сёмкиных действительно было фортепиано и единственный сын Бориса Петровича и Анны Николаевны подавал большие надежды, учась в музыкальной школе. Он экстерном окончил несколько классов и в своём арсенале даже имел опыт выступлений в местной филармонии. Звезда росла на третьем этаже второго подъезда – не иначе.
Только вот мастерство, его же нужно ковать и оттачивать. Каждое произведение мало выучить, его ещё надо пару сотен раз прогнать, чтобы оно звучало как надо. Этим и занимался юный музыкант Семён по выходным, чем жутко раздражал соседей.
И дверь уже Сёмкиным краской мазали, и в почтовый ящик, извиняюсь, гадили, полицейские приезжали почти каждые выходные, но ничто не отбивало у семейства тягу к высокому.
Полиция тоже разводила руками, дескать, играет ребёнок и играет, не грабит, не разбойничает, сидит себе и жмёт на клавиши. Да, с десяти утра субботы и до девяти часов вечера воскресенья, с перерывом на обед, ужин и ночной сон, который в юном Сёмином возрасте начинается в десять часов вечера.
Но соседей отступать не собирались, выживали Сёмкиных как могли, доходило дело даже до поджога и умышленного потопа. Борис Петрович не стал писать заявлений на соседей, надеясь на их благоразумие и искренне веря в то, что однажды они остепенятся. Ведь с каждым разом Сёма играл всё лучше, а значит, соседи слушали уже непросто какие-то отдельные ноты, а целые серьёзные классические произведения. За такие концерты другие бешеные деньги платят, а им всё бесплатно и с доставкой на дом, что называется.
Сёмкиных как не любили, так и продолжали не любить. Соседские дети, вторя своим родителям, гнобили Сёмку во дворе, поэтому он всё больше сидел дома и всё чаще за инструментом.
А потом у Сёмкиных случился переезд. Соседи разве что пинка под зад не дали ненавистному семейству, когда те, погрузив шкафы и фортепиано в грузовик отчалили по новому адресу. В доме наступила тишина. Ну как тишина, теперь вместо концертов классической музыки слышны были звон бутылок, жужжание перфоратора и дрели или ругань перебравших соседей.
Сёмкины переехали в новостройки, а свою квартиру сдали тихой семье художников, которых практически никто и никогда не видел.
– Ты глянь, – сказала Анфиса Семёновна, указывая на афишу, приклеенную на доске объявлений, – никак наш Сёмка Сёмкин теперь звезда, – женщина многозначительно посмотрела на Бориса Петровича, который чесал затылок дольше, чем требовалось.
– По заграницам гастролирует, “единственный концерт в родном городе”... – задумчиво бормотал Борис Петрович.
– Ой, смотри, Анка идёт, Сёмкина мать. Опять к квартирантам, поди. Стабильно раз в месяц к ним наведывается, – сказала Анфиса Семёновна. – Здравствуйте, Анна Николаевна. Как дела ваши? – наигранно улыбаясь, поинтересовалась пожилая женщина.
– Да всё хорошо, Анфиса Семёновна. Я смотрю, вы всё так же на боевом посту, ни одна новость от вас не ускользнёт.
– Так оно, так. А что Сёмка, серьёзным музыкантом стал? – в голосе женщины послышались нотки ехидства.
– Стал, как не стать. Вы же житья ему не давали, во дворе продохнуть ему негде было, вот и сидел он за инструментом. Двадцать лет ему вот исполнилось. Молодой маэстро. Париж от него в восторге, – гордясь сыном, ответила Анна Николаевна.
– И что, завтра в нашей филармонии выступает?
– Выступает.
– Ой, послушать бы, – мечтательно протянула Анфиса Семёновна, надеясь получить приглашение.
– Так приходите, послушаете. Три тысячи билет стоит, если вам повезёт и места ещё остались.
– А чего дорого так? – пожилая женщина так широко открыла глаза, что стала похожа на жабу.
– Так музыкант с мировым именем. У вас была возможность его бесплатно слушать, вы же не ценили. Поэтому теперь, хотите слушать – платите. Всего доброго, соседи, – Анна Николаевна торопливо прошла мимо бывших соседей и исчезла за дверью подъезда.
___________
Благодарю за лайк и жду вас на своём канале
Рассказ "Правосудие" можно прочитать ЗДЕСЬ