После свадьбы мы с Антоном сразу стали жить самостоятельно. Сняли однокомнатную квартиру. Первое время нас никто не тревожил. Наслаждались друг другом и свободой. Как хотели, так и жили. Могли вечером пойти в кафе, могли пойти в супермаркет и, закупив еды, все выходные быть только вдвоем. Комнату убирали тоже вместе. Антон мне во всем помогал. Было хорошо. Мы не спорили, не ругались. Но однажды порог нашего скромного съемного жилища переступила нога свекрови. И началось.
В первое же посещение она зашла на кухню. Открыла холодильник. Увидев в нем только десяток яиц и палку колбасы, спросила, где первое. Я ответила, что не варю первого и вообще, кроме яичницы, ничего не готовлю, так как заниматься этим, нет времени. «А в выходные что едите?» – спросила она. «В выходные мы покупаем что-то готовое и разогреваем или едим салаты», – призналась я. Свекровь посмотрела на меня непонимающе и удивленно: «А Антоша? Он что? Не ест первое? Он же всегда кушал борщи и супы, его организм привык к горячему». Через минуту свекровь собралась и ушла, но скоро вернулась.
Вернулась с картошкой, маркошкой, свеклой и мясом. Выложив все это на кухонный стол скомандовала: «Надевай фартук. Будем готовить борщ. Я так понимаю, ты этого не умеешь, поэтому и не готовила. Буду учить тебя. Запомни – мужчина должен есть первое, хотя бы три раза в неделю». Во время готовки свекровь учила меня как первоклассницу: не так картошку чищу – надо тоньше, не так мясо нарезаю – слишком мелко. Пока готовили, я упарилась. Антон съел тарелку борща и больше не притронулся. Сказал, что эти борщи ему с детства надоели. Спрашивается, зачем готовили.
В следующие выходные мама Антона появилась снова. Мы с мужем как раз в это время убирались. Войдя в квартиру, свекровушка сразу спросила меня: «Первое готовила?» Я соврала: «Да, борщ. Вчера. В холодильнике стоит». Она проверила. Увидела кастрюлю и успокоилась. Про себя я подумала, что правильно сделала, не вылив старый борщ в унитаз, а то пришлось бы опять варить какой-нибудь суп. Думала, отвяжется и уйдет, но ошиблась. Свекровь куда-то исчезла и появилась снова.
Оказывается, она ходила в магазин и купила чистящего средства, щетку и резиновые перчатки. Но, зачем? Все это у нас уже было. Я сказала ей об этом. Она ответила: «Это не ваше. Это хозяйское или от прежних жильцов осталось. А я купила, чтобы вы пользовались своим». Дальше она стала учить меня мыть ванну и кафель в ванной комнате, а потом – унитаз в туалете. Преподавая урок мастерства, свекровь выговаривала нравоучения. Говорила банальности, но ей казалось, что она открывает Америку. Говорила, что чистота залог здоровья, что чистоплотность каждой хозяйки определяется по чистоте унитаза в доме и прочее, и прочее. Ушла довольная, выполнив свою спасительную миссию.
Приближались очередные выходные. И чем меньше оставалось времени до их наступления, тем тревожнее и противнее становилось у меня на душе. Я думала, что, наверное, опять придет и начнет учить. В этот раз, может быть, будет учить гладить рубашки и пододеяльники или жарить картошку, а может, печь пироги с капустой. Ее нравоучительный тон бесил меня уже загодя. Антона мамины визиты тоже не особо радовали. Он признался, что кроме любви ко мне на женитьбу его подтолкнула еще и неуемная мамина забота. Ему надоела ее навязчивая опека. Он хотел быть самостоятельным, и теперь уже точно будет.
В выходные, мы уехали к друзьям на дачу. Потом просто перестали открывать дверь. Свекровь звонила, приходила по два раза в день, но мы не открывали. Видимо, в конце концов, она поняла, что мы не пускаем ее сознательно. Обиделась, не звонила целый месяц. Теперь иногда звонит, но в гости не напрашивается.